Многие считают, что нужно иметь черный цвет кожи, чтобы уметь исполнять блюзы, но это не так. Для этого нужно испытать страдания, а Саманта за свою короткую жизнь испытала их столько, что, казалось, блюзы были написаны специально для нее. Ее голос, хотя и не поставленный, был от природы сильным, а пела она чрезвычайно выразительно и эмоционально.
Она заставляла прочувствовать каждое слово, которое пела. Майк в самом деле ощущал боль женщины, у которой отбили любимого. Только так, и именно так нужно было исполнять эту песню, так именно она и задумывалась автором. Саманта ничуть не напоминала современную фольклорную певицу, которая бы могла взять в репертуар эту вещь, восхитившись симпатичной мелодией и духом подлинности и старательно подражала бы негритянскому стилю исполнения. Саманта никому не подражала. Она пела не столько голосом, сколько сердцем.
Когда смолкла эта короткая печальная песенка, Майк был способен только моргать, в смятении уставившись на Саманту — точнее, на незнакомку в красном платье, переливающемся на изгибах ее тела.
Она направилась к нему, и он окончательно остолбенел: такой походки он не видел никогда в жизни. Подойдя, женщина поставила кончик своей туфельки на край стула между его ног, наклонилась и поднесла к губам мундштук. Майку даже показалось, что он видит, как тонкая струйка дыма заклубилась из уголка ее губ.
— Ну что, сладкий? — раздался совсем чужой голос. Он был низким, почти скрежещущим и в то же время завораживающим и притягательным — голос сирены, способный зазывать мужчин, даже если они знают, что идут на верную гибель.
— Саманта, — прошептал Майк, и, к его стыду, голос у него сломался, как у подростка.
Она засмеялась таким смехом, которому бы позавидовала Кэтлин Тернер, отвернулась и пошла. Она уходила, а Майк не мог оторвать взгляда от ее обнаженной спины — ее гладкая кожа была безупречной.
— Сэм, — позвал он, когда она направилась обратно в спальню. Но она не отреагировала. — Макси, — неожиданно вырвалось у него, и дыхание перехватило, когда женщина улыбнулась ему через плечо. Это была улыбка соблазнительницы, которая знала, как пользоваться этим оружием.
Когда Саманта исчезла в спальне, Майк наконец тяжело выдохнул и помассировал руки. Все это время он был в напряжении, и мышцы его болели. Стараясь успокоиться, он подошел к застекленным дверям, ведущим в сад, и посмотрел в ночь. Женщина, которая только что побывала в этой комнате, была ему незнакома. Она скрывала в себе много тайн, была способна на многое и, честно говоря, не особенно ему нравилась. Майк не отказался бы переспать с этой женщиной — она была чертовски соблазнительна. С другой стороны, возможно, он и не поддался бы соблазну, так как женщина, которая только что пела для него, скорее всего, знает о сексе больше, чем он, и способна искусно имитировать все, что угодно, — и оргазм, и нежную влюбленность. Это была полная противоположность Саманте с ее открытостью, нежностью, ее…
— Ну как? — раздался сзади знакомый голос.
Когда он обернулся, перед ним была прежняя Саманта: краска смыта с лица, на голове взбитая копна волос, маленькая фигурка спрятана в его мешковатом халате. Он, не задумываясь, ринулся к ней, заключил в объятия и поцеловал. Это не был поцелуй страсти, но поцелуй облегчения, поцелуй благодарности человеку, который вернулся после разлуки.
— Майк! — испуганно сказала она. — С тобой все в порядке?
Вместо ответа он обнял ее так крепко, что она с трудом могла дышать; и прошло несколько минут, прежде чем он пришел в себя и вновь обрел дар речи, для начала неестественно хмыкнув.
— Ты меня заставила поверить в раздвоение личности. — Майк взял Саманту за плечи и, отодвинув от себя начал пристально вглядываться в каждую черточку ее лица. — А с тобой все в порядке? Ты… ты такая другая. Ты была…
— Макси, — закончила она. — Я надела это платье и как бы стала ею. Хорошо получилось?
Он вновь прижал ее голову к своему плечу.
— Слишком. Очень даже слишком, чересчур…
— Майк, что произошло? Все, что я сделала, так это спела, ну и немного вошла в роль.
— Больше того. Ты перевоплотилась. Совсем изменилась.
— Немного перемены никогда не помешает…
Целуя ее, он заставил ее замолчать.
— Сэм, я не хочу, чтобы ты изменилась, стала другой. Ты нравишься мне такая, какая есть.
Прижимаясь к нему, Саманта никак не могла понять, что же его так расстроило, но ей было приятно, что она способна вызвать столь сильные чувства. К тому же ей пришелся по душе его комплимент.
— Майк, — тихо проговорила она, — ты мне тоже нравишься.
