— Боль, — глухо сглотнула, — холод и темноту. Нас держали в иллюзорном замке. Падший то появлялся, то исчезал на верхних этажах. И все время был голоден.
— Он питался?
Кивнула.
— Винсаном?
Теперь содрогнулась.
— По большей части.
— А вами?
Отрицательно покачала головой. Законник хмыкнул.
— То есть Винсана истязал, а вас и пальцем не тронул? — И голос такой ехидный, недвусмысленный.
Магия (и тёмная, и бытовая) свернулась клубком где-то у сердца и спала, восстанавливая резерв после визита в зазеркалье. Я не чувствовала ни жара, ни пламени в груди, лишь холод и пустоту, иначе бы, наверное, ударила лицемера сферой.
— На что вы намекаете?
— В Винсане едва теплится жизнь, а вы свежи и полны сил. Хотя провели в ловушке одинаковое время. Два часа.
— Я пряталась, убегала.
— Винсан тоже. И, тем не менее, парень на грани смерти. Чего нельзя сказать о вас. Это наводит на определенные размышления.
— Какие?
— Кто-то из вашей четверки нагло врёт. И, вы, леди, в самом незавидном положении, — его палец повертелся у меня перед лицом, — из-за этой вашей иллюзии.
— Я ни в чем не виновата, — вскочила, и тут же рухнула от слабости в руки мужа.
— Время вышло, — прорычал Мальер. — Уходите.
Законник прищурился, но спорить осёкся. Спрятал блокнот и, не прощаясь, покинул спальню. Вслед за ним ушел Дюрбэ. А я, не выдержала, расплакалась у Рэна на плече.
— Ну, всё, успокойся, — мужская ладонь гладила по растрепанным волосам.
— Они подозревают меня в сговоре с ингубусом, Рэн. — Слова вырывались вместе с рыданиями. — Ни Винсана, ни Альберта, ни мисс Золейман. Меня!
— Подозревать, не значит — доказать, — муж незаметно привлек к себе, обнял и уткнулся мне в волосы.
— Если Дилайн захочет, то достанет доказательства.
— Ему придётся крупно постараться, чтобы найти то, чего не существует.
— Такой — найдет. Я очень его боюсь.
— Не бойся, — муж улыбнулся и… прижался губами к шее.
По телу поползло фантастическое тепло, и мне вдруг стало хорошо. Впервые после разрыва с Артуром, после смерти папы и бегства от опекуна. В груди будто пробудилось тягучее желание ощутить под щекой чью-то твердую грудь, прижаться покрепче, испытать то незабываемое, пьянящее чувство, когда тебя ласкают сильные, надежные руки верного мужчины.
Вздохнув, тихо спросила:
— Как ты нашел меня в зазеркалье?
— На тебе моя защита. Ниточка протянутая от моего сердца к твоему. Демон всегда найдёт свою иннэ-али.
— Это она подпитывала в замке чудовища? — Догадалась. — Вот почему я так быстро оправилась.
— Умница.
Мою голову обхватили теплые ладони, приподняли и наши взгляды соприкоснулись. О, опять этот солнечный янтарь. Всегда пленяет и манит.
Я снова поймала себя на мысли, что внутри — мелкая дрожь. Это всё его взгляд, оправдала странное состояние. Демонический шарм. Пугает и притягивает. Рэн любит другую. А я… Я вообще не собиралась за него замуж. Теперь все окончательно запуталось. Я уже не знаю, что думать, как себя вести. И только одна болезненная фраза все время бьётся в голове: «буду требовать доказательств консуммации брака». И горькое понимание, что, если хочу выжить, должна вручить себя Мальеру.
Тишину спальни, пронизанную треском поленьев, разбавил протяжный звериный вой. Я опомнилась и сообразила, что муж все так же ласкает мое лицо. Загадочный янтарный взгляд скользит по ресницам, щекам и приоткрытым губам, которые почему-то необъяснимо покалывает.
— Волчий патруль, — зачем-то шепнула.
По заднему двору Академии действительно бегали волки. Вой становился то тише, то ближе, переливы накладывались один на другой. И среди звериных голосов я разобрала голос Кая. Пронизанный печалью, он раздался прямо под окнами, но был сметен порывом северного ветра.
Доктор никого ко мне не пускает. Хотя, я бы с удовольствием увиделась с другом и поболтала. Только подумала об оборотне — солнечное золото в мужских глазах подернулось тьмой.
Рэн резко отстранился.
— Тебе еще рано подниматься.
И отправился к двери. Гордая осанка, твердый шаг.
Рассердился? Почему?
Секунду назад купалась в мужском умиротворении, и вдруг волшебство развеялось. В Рэне проснулась жестокая демоническая половина.
— Скоро принесут ужин. А до этого времени, будь добра, лежи в постели, — рыкнул и исчез.
Я так и осталась стоять, покачиваясь, в полном недоумении.
Что нашло на «дорогого супруга»?
Хотя, не важно. Лучше сделаю, как велит.
Послушно забралась под одеяло и уставилась в мерцающий искрами золота балдахин. От скуки самой хотелось выть в сумрачные небеса. К счастью, на прикроватном столике лежала стопка учебников. Подумав, что пусть меня и отчислили из Академии — знания никогда не будут лишними, я стянула самый верхний и погрузилась в изучение магических формул. Жаль, только чтение не способно унять глубокую тревогу на душе.
Накануне восемнадцатилетия доктор снял все запреты, сообщив о моем полном выздоровлении. Но поскольку выходить из лазарета категорически не хотелось, и на это было множество причин, день рождения решила провести одна — и валяясь в постели. Заодно подумаю, как заново склеить разбитую вдребезги жизнь.
