На эмоциях кинулась за дерзким оборотнем, как вдруг каблук левой туфли обломился. Хрусть… Коридор кувыркнулся и вот я уже лежу на правом боку и потираю ушибленную коленку.
— Не бросай меня, пожалуйста.
Да как же так? Словно все Высшие Изначальные сговорились против? Хотела признаться другу, как сильно им дорожу, а заработала огромный синяк.
Подняться с пола заставил громкий смех из галереи неподалеку. Тяжело вздохнув, я оттолкнулась от гладких плит и, немного прихрамывая, поплелась в лазарет. А ведь еще даже не вечер.
* * *
От жжения в колене отвлекли голоса.
В лазарете были гости.
Осторожно ступая, чтобы испытывать меньше боли, я минула порог и возле одной из коек заметила двух незнакомцев. Первым внимание привлёк пожилой мужчина в темно-сером сюртуке и с тростью в морщинистой руке. Рядом, утирая платочком слезы, сжимала губы женщина в фиалковом платье, украшенном кружевом и оборками. Черные волосы уложены в прическу, в мочках ушей сверкают серьги с бриллиантами, на пальцах — кольца.
Аристократы.
— Я вас правильно понимаю, доктор, что прогнозы не утешительные? — Хрипло спросил незнакомец, нервно сжимая трость.
— К несчастью, мистер Винсан, — ответил Рэн.
Муж стоял рядом с ними с отстраненным, холодным лицом.
— То есть, наш сын, — женщина всхлипнула и мельком взглянула на койку с… бледным Ишеном, — уже никогда не станет прежним здоровым юношей?
— Шансы есть, миссис Винсан. Но действовать надо быстро.
Я прильнула к стене, впиваясь глазами в сокурсника.
Родители Винсана пожаловали? Герцог и герцогиня Лиранские?
— В таком случае, мы забираем сына из Академии, — грозно рявкнул герцог. — Мало того, что Ишена тут покалечили, так выясняется, что и помощь оказывать никто не собирается.
— Мы сделали всё возможное, — вмешался Дюрбэ. — Ваши упреки оскорбительны.
Ректор держался у рабочего стола со сложенными руками и мрачным видом.
— Чушь! — Герцог едва сдерживал злость. — Эвер-Ниар — худшая академия, какую я видел. Ни должной степени защиты, ни толковой медицинской службы. Я вас засужу! Слышите? И вас, — навершие из словной кости уперлось в ректора, — и вас, — трость переместилась к невозмутимому Рэну, — и весь остальной преподавательский состав! Эвер-Ниар больше не получит от меня ни церия. Я выхожу из состава попечительского Совета.
— Тимас, — женщина повисла у буйного герцога на руке, — успокойся.
— Успокоится? Наш сын стал калекой, а ты просишь о спокойствии, Ветта?
Неожиданно по лазарету прокатился слабый юношеский голос:
— Отец…
Рука герцога с тростью безвольно повисла. Изменившись в лице, он порывисто склонился к койке сына.
— Да, сынок?
— Пожалуйста, не кричи, — расслышала просьбу Ишена. Он облизнул сухие губы и перевел взгляд к Киаррэну. — Доктор Мальер спас мне жизнь, я очень ему благодарен.
— Это, по-твоему, спас? Ты даже ходить самостоятельно не можешь.
— А раньше не мог и говорить.
— О, мой бедный Ишен, — женщина уткнулась в платок и разрыдалась.
— Так, — гость резко выпрямился и смерил ректора глазищами. — Даю два часа на оформление бумаг, и после мы забираем сына из этой… — презрительный взгляд пробежался по круглым сводам лазарета, — дыры.
Ректор сузил желтоватые глаза, демонстрируя звериную выдержку.
— Как вам будет угодно.
И молча двинулся к выходу.
Женщина продолжала рыдать, а мужчина присел на койку сына и, взяв того за руку, забормотал:
— Мы поставим тебя на ноги, сынок. Обязательно поставим. На юге есть целебные горные озера. Отвезем туда, наймем сиделку или двух. Я закажу лучших столичных врачевателей. Никаких денег не пожалею. Будешь снова здоровым и сильным, как и положено главе рода. Обещаю.
Ишен лежал с безжизненным лицом и стеклянным взглядом, и будто не слышал отца.
Я ощутила в груди булькающий ком отчаяния.
Искренне его жалею. Пусть выздоравливает.
Сильнее вжалась в стену и, мысленно вздохнув, скользнула в покои.
... Отовсюду окружила тишина, пронизанная шумом зимних волн.
Я некоторое время стояла с закрытыми глазами и морщилась от боли в колене, потом сбросила ученическую мантию и осмотрела внешний вид.
Ухоженная молодая леди в элегантном платье из синего атласа и красиво уложенными волосами. Под верхней одеждой кружевное бельё, чулки и туфли на каблуке. Из-за каблука и упала. Должно быть с непривычки. Уже начала срастаться с просторными мужскими рубахами и грубыми брюками, а жизнь взяла и круто изменилась.
По сердцу резанули жестокие слова Хидинса.
Зачем он так? Я не заслужила такого отношения. Оборотень всегда был рядом, выручал, и я отвечала крепкой дружбой, и вдруг он взял и все перечеркнул. И что это за нехорошие намёки на скорое расставание с Киаррэном?
Из лазарета донесся топот, ругань, звуки скрежета металла о пол. Родители забирали герцога младшего.
А мне пора обработать ушибленную коленку и садится учить Историю магии. Хочу или нет, зачёт надо сдать. Кроме меня это никто не сделает.
… Киаррэн был занят до позднего вечера.
