Ласточка в Академии Штормового ветра (СИ) полностью

Рэн налил воды и вернулся. Мне под голову скользнула горячая мужская ладонь, приподняла над кроватью. К губам поднесли стакан.

— Пей мелкими глотками.

Наказ доктора забылся сразу же, как только прохлада хлынула в рот. Осушила стакан залпом, поняла, что хочу еще, и он безропотно принёс второй. Дождался, пока улягусь и снова взялся за зелье.

Я не выдержала — прошлась глазами по мужской спине с мускулистыми предплечьями. Следует сначала поблагодарить господина Мальера, а потом спросить, зачем он мне помогает?

Облизнула губы для храбрости, как вдруг мужчина направился к кровати. В руке нес эмалированную чашу, испускавшую струйки дымка.

— Сбрось одеяло, — велел требовательно.

— Не поняла?

— Следует смазать твои ожоги.

— Какие ожоги?

— Те, что получила на практике, — пояснил и поставил чашу на прикроватную тумбочку.

— Моя кожа очистилась, доктор, — возразила неубедительно. — Я сама это видела.

— Потому, что регулярно исцелялась под воздействием заживляющих зелий. Осталось три курса.

— А, может, как-нибудь обойдемся?

От мысли, что опять придется лежать перед ним почти голой, все внутри свернулось в пружину.

— Можем обойтись, — Мальер дернул губами. — Но тогда на коже останутся глубокие шрамы.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга.

Я, натягивающая одеяло до подбородка, и доктор, нависавший над кроватью мрачным изваянием из светлого камня. Я видела, как сильно Рэн недоволен. Тяжелое, прерывистое дыхание, вздымающаяся грудь — все говорили о его волнении и даже гневе.

— Мисс дель Сатро, — произнес по слогам.

Наверное, я выглядела полной дурой. Кто спорит с доктором, когда вопрос касается жизни и смерти? Проблема в том, что этот доктор засел мне в сердце горящей занозой. Он играючи распознал сложное заклятие иллюзии. Первым из мужчин видел меня обнаженную, а теперь я обязана ему спасением.

Слишком много для одного демона, пусть и с благородными намерениями.

— Пускай ожоги обработает миссис Эллайн, — выдавила я.

— Миссис Эллайн занята, — ответил с раздражением. В жарком, янтарном взгляде разгорался пожар.

— Тогда медсестра.

— Она тоже.

Повисло молчание. Долгое, тягостное.

Я продолжала комкать пальцами ту единственную преграду, что нас разделала, а он стоял рядом и сверлил темным взглядом.

— Ты дрожишь? — Наконец, произнёс.

— Потому что боюсь, — призналась честно.

Янтарные глаза мужчины подернулись пеленой.

— Меня? — Удивился.

— Вы делаете то, что делать не должны. Храните мою тайну. Поддерживаете заклятие иллюзии. Зачем?

Рэн потёр переносицу и сел с краю кровати.

— Как тебя зовут?

— Эдвард, — выдала механически.

Опять он рядом. И этот сладостный, дурманящий кровь аромат лимона и раскаленного песка, обволакивающий чем-то горячим, страстным, будоражащим.

— Я о настоящем имени.

— Анжелина.

— Послушай, Анжелина. — Мужской голос звучал мягко, приятно укачивал на волнах. — Не знаю, какие обстоятельства вынудили тебя бежать на Север в облике парня, но могу предположить, что очень веские. Просто так ты бы здесь не оказалась. Я уже говорил — студенты Эвер-Ниара дружная семья. Если кого-то настигает беда, мы всегда приходим на помощь. Можешь нам довериться.

Он накрыл мои пальцы своими.

Вздрогнув, отдернула ладонь.

— Не могу.

— Почему?

Потому что храню в крови великую магию! Как только в Академии об этом узнают, уверена, поступят не лучше моего опекуна. Сначала посадят под замок, а дождавшись совершеннолетия — украдут темное пламя.

Рэн попытался обхватить меня за голову. Я увернулась.

— Не надо, доктор. Понятия не имею, зачем вы помогаете, но спасибо. Я вам очень обязана.

Кажется, я все-таки вывела его из себя.

Янтарь в мужских глазах налился темнотой. Черты лица заострились.

— Во-первых, твоя тайна — это только твоя тайна, сообщать о ней я не собираюсь. А, во-вторых, ты мне ничем не обязана. Забота о больных — моя работа.

Он резко оттолкнул ладонь от кроватной реи, выпрямился и без слов сорвал с меня одеяло.

Я только и успела сдавленно пискнуть — рука Мальера зависла прямо надо мной.

— Лежи спокойно. Или буду вынужден привязать тебя к кровати заклятием.

— Привязать? — Искренне возмутилась. — Да как вы смеете говорить такое благородной леди в лицо!

Уму непостижимо.

— А я еще считала вас порядочным человеком…

Щелчок. Я не договорила. Губы «слиплись». Второй — я упала на койку и поняла, что не могу пошевелиться. Лежу перед ним в одном кружевном белье, которое насквозь просвечивает. Жалкие, коротенькие панталончики и узенький бюстик — можно сказать, опять абсолютно раздета!

Да что ж мне так не везёт!

— Прости. — Рэн поморщился, словно ему это тоже было в тягость. — Я очень устал, а ты бы все равно не позволила обработать ожоги.

Сначала обездвижил, а теперь просит прощения?

Со склеенных магией губ рвались ругательства. Если бы могла, высказала все, что о нем думаю. Но вместо слов, я глупо мычала.

— Закончу быстро, — пообещал этот бесчестный тип и опустил мне руку на живот.

По телу разбежались пламенные брызги.

Вздрогнув, уставилась на Рэна.