— Ошибаешься, — ректор перегнулся через стол. — Августиан был в бешенстве, когда узнал, куда ты уехал. Он уже видел тебя на троне, а ты все бросил и испарился.
— На то есть причины.
— Киаррэн…
Доктор оборвал друга властным взмахом ладони.
— Сейчас речь не обо мне. Если Дилайн ищет Анжелину, девушка в опасности. Я поручил оборотням за ней присматривать, но боюсь, в случае появления соглядатаев Дилайна — Хидинс с волками не смогут им противостоять. Следует, как можно быстрее оформить брак.
Ректор пораженно покачал головой.
— Мне всегда нравилось в тебе умение заглядывать наперёд, но ты подумал, как на это отреагирует леди?
— Анжелине знать не обязательно.
— Не понял?
— Узнает со временем. А пока пусть посещает занятия, спокойно ходит на практические.
Сообразив, что спорить себе дороже, Дюрбэ кивнул.
— Если считаешь, что этим спасешь девушку от чего-то ужасно… Ладно. Когда?
Киаррэн задумчиво поднял руку, глядя на ладонь. Над ней клубилось облачко темной магии, с пальцев срывались клочья мрака.
— На грядущем Осеннем Балу. Самое удачное время.
На занятия возвращалась с некоторой долей волнения.
Я отсутствовала почти неделю, пропустила много тем, боялась, учителя будут придираться. На удивление, всё обошлось. Магистры понимающе кивали, сокурсники улыбались или не обращали внимания. Даже Ишен Винсан был холоден, как могильная плита. Когда вошла, герцогство бросил на меня злобный-презлобный взгляд, поджал губы и отвернулся. Теперь точно ко мне не подойдёт.
… После занятий, как и планировала, я отправилась за покупками. Положила пять цериев в кошелёк, оделась потеплее и спустилась в студенческий городок.
Северное солнце клонилось к горизонту, вдали грохотали морские волны. Было очень холодно, сыпала снежная крупа. Несмотря на колючую погоду в широких тенистых аллеях гуляли влюбленные парочки. Лавки и магазины работали все до одного. Всюду сновали говорливые местные жители.
Я пересекла академический мост, перекинутый через глубокий ров, свернула на главную улицу и медленно пошла вдоль освещенных таверн. Над черепичными крышами вился кучерявый дымок. Сквозь эту жемчужную завесу виднелась темная заброшенная махина маяка. В верхнем окне горел фонарь. Хотя внутри давно никто не жил.
Некогда маяк служил морякам, уходившим в торговые рейды к самым северным островам Империи. А крепость, что нынче перестроили в Академию, являлась пограничным форпостом. После того, как острова поглотило прожорливое море, надобность в маяке отпала. Теперь полуразрушенную башню время от времени используют в качестве учебного полигона некроманты и спириты. Всем остальным вход туда строго воспрещён.
… В лавке с одеждой, которую я присмотрела, было пусто.
Одно крыло занимала мужская одежда, другое — женская. По инерции двинулась к женской, кусая губы от предвкушения. Глаза разбежались по изысканным атласным платьям на точеных фигурках манекенов. Строгие, с воротом под горло и узкими манжетами. Украшенные лентами, шитьем и кружевом. Были здесь и с откровенным декольте, в рюшах и бантиках. И бальные и даже подвенечные. А какое — нижнее белье! Тонкое, нежное, словно невесомая паутинка.
Пальцы скользнули по мягкому шелку в драгоценной вышивке, и на сердце сделалось тоскливо. Еще долго не смогу надеть эту красоту. Просторные рубахи, грубые брюки и башмаки — вот все, что разрешено.
Еще немного и начну забывать, что я — леди. Спешка и доверчивость порой могут в мгновение перевернуть привычную жизнь. Я по наивности доверилась Дилайну, поспешно дала своё согласие на опекунство и вот, чем все это обернулось.
— Присматриваете белье для подруги? — Вкрадчиво спросила продавщица.
Я механически кивнула.
— Да.
— Позвольте совет, молодой человек. Возьмите это, — пожилая улыбчивая дама выбрала тончайшие ажурные панталончики и маечку-бюстик на бретельках. — Дорогое. Но ваша пара придёт в восторг.
Белье было невероятным. Божественно красивым. Такое же мы покупали вместе с нянюшкой в самых лучших столичных магазинах.
Сглотнула горький комок:
— Заверните две пары. Нет, лучше три. И вот это тоже, — протянула пару чулок.
Зачем их взяла? Просто, хотя бы на секундочку захотела ощутить себя живой. Вспомнить медовую тяжесть под сердцем, возникающую после той самой — долгожданной покупки, когда окунаешься в чистый восторг и забываешь обо всем на свете.
Когда я распрощалась с милой продавщицей, что пригласила зайти как-нибудь еще и спустилась на улицу — солнце утонуло за пиками гор.
Студенческий городок обволакивали вечерние сумерки. Один за другим загорались фонари. Жители и студенты брели по домам.
Мне тоже следовало возвращаться: в комнате дожидалось невыполненное домашнее задание, но уведомление о продаже фамильного поместья выбило меня из колеи.
