Когда мы проходим мимо таблички, стебли кукурузы позади неё начинают шелестеть. На долю секунды мне кажется, что я вижу на экране улыбающуюся тыкву, точно такую же, как на первом видео. Но она тут же пропадает.
Я громко выдыхаю, и Рози оборачивается ко мне:
– Ты что-то увидела?
Да что с тобой, Лаванда, соберись уже.
– Не думаю… – С колотящимся сердцем я оглядываюсь на табличку, туда, где, как мне показалось, было улыбающееся лицо. Но в темноте я вижу одни только кукурузные стебли.
Мы идём по извилистой тропинке, ведущей вглубь поля, и у нас под ногами похрустывают сухие листья. Стебли кукурузы возвышаются над нашими головами, и в лунном свете их тени окутывают нас как плащом. Вырезанные из дерева мультяшные волки, вампиры и призраки, расставленные вдоль тропы, выглядывают из-за стеблей.
Очевидно, что аттракцион делали для маленьких детей. Но я всё равно невольно оглядываюсь при каждом шорохе. У меня по рукам бегают мурашки, и мне кажется, что за нами кто-то идёт. Но каждый раз, когда я оглядываюсь назад, тропа оказывается пустой. Рози права: по ночам никто сюда не ходит.
Рози, идущая передо мной, останавливается и светит фонариком на красную тележку, в которой сидит пластиковая собака-зомби. У неё окровавленный мех, костяные ноги и нет одного глаза – и всё-таки не очень-то она и страшная. Более того, она как будто глупо улыбается, свесив язык набок, и производит впечатление, что захочет тебя скорее облизать, а не укусить.
Рози смотрит на свой электромагнитный датчик. Индикатор по-прежнему горит зелёным.
– Ты правда думаешь, что вокруг этого Бобика ошивается какой-нибудь призрак? – спрашиваю я.
– В «Отделе призраков» говорили, что духов часто привлекают детские вещи, например книги или игрушки.
Я направляю объектив на Бобика, выискивая в темноте вокруг него световую сферу или дымку.
Или тыквенное лицо… Нет. У меня просто разыгралось воображение. Я перепугалась из-за историй Рози, вот и всё.
– Я смотрела их видео из того старого приюта. Они ничего там не нашли.
Рози похлопывает бешеного Бобика по голове:
– Вообще-то, на диктофонной записи слышны какие-то скрипучие голоса.
– По-моему, это просто белый шум.
– Какой же ты скептик. Даже после встречи с духом собственной бабушки ты не в состоянии поверить в то, что прямо сейчас творится в твоём доме. – Рози расправляет плечи и идёт дальше по тропе. – Если её призрак действительно был здесь – почему ты думаешь, что не могут быть и другие?
Я следую за Рози, по-прежнему снимая весь путь на видео.
– Потому что не хочу. Конечно, в моём доме может разгуливать привидение. Я знаю, что та тень вполне может быть настоящей. Но разве тебя это не пугает?
– Призраки не могут причинить нам физический вред. Ты это знаешь, Лав, – отвечает Рози. – Твоя бабушка даже не могла до нас дотронуться.
– Я знаю, что привидения могут только пугать. Но разве тебе не становится жутко от мысли, что мы можем застрять здесь после смерти? – Я обвожу рукой поле вокруг. – Разве это не кошмарно: бродить тут целую вечность в растерянности и одиночестве?
– Я не думала об этом в таком ключе.
Рози резко останавливается – так, что я врезаюсь в неё. Она поднимает свой электромагнитный датчик повыше и вглядывается в гущу кукурузных стеб-лей сбоку от тропы. В темноте на панели моргает жёлтая лампочка. Понизив голос, Рози говорит:
– Выключи фонарик и направь камеру вон на того оборотня. Кажется, там что-то шуршало.
У меня сердце сжимается от страха, но я выключаю фонарик и перевожу объектив на игрушечного монстра перед нами. Широкие кукурузные листья трутся друг о друга, и кажется, будто ветер разносит чьи-то вздохи. На экране я не вижу никаких жутких рож. Если, конечно, не считать ощерившегося пластикового волка.
– Это просто ветер, – говорю я Рози.
– Несколько секунд назад было не похоже на ветер. И почему тогда датчик горит жёлтым?
Стоит ей только договорить, как на панели загорается зелёная лампочка.
– У меня тоже разыгралось воображение. – Я опускаю фотоаппарат. – Но, похоже, здесь ничего нет. Пойдём дальше. Мы ещё даже до поворота не дошли.
По мере того как мы углубляемся в поле, карнавальная музыка становится всё тише. Я не знаю, что страшнее: музыка или тишина – теперь, когда мы оказались одни среди кукурузы и игрушечных чудовищ. Я отгоняю эту мысль и стараюсь сосредоточиться на съёмке нашего приключения. Впереди наши фонарики высвечивают ещё одну порцию дурацких декораций.
Рози отчаянно размахивает своим датчиком – словно в ожидании какого бы то ни было знака.
– Почему ты так хочешь встретить Мэри Фоксглав? – спрашиваю я. – Мама сказала, что, скорее всего, это просто выдуманная история, чтобы заманивать народ на фестиваль. А если даже она не верит в эту страшилку, то это точно неправда.
Рози вздыхает и поднимает повыше свою ведьминскую шляпу, чтобы посмотреть на меня:
