Потом мы прошли с ним танцевальным рейдом через все танго-бары Парижа. Жан научился сообщать мне энергию своего тела, без слов говорить, какого танго он ждет от меня в данный момент. А еще мы учили испанский. Во всяком случае, те стихи и фразы, которые тангеро шепчет на ухо своей партнерше, чтобы вдохнуть в нее еще больше… танго. Каких только восхитительных, понятных только нам двоим игр мы не выдумывали! В постели мы обращались друг к другу на «вы». Мы частенько прибегали к вежливой форме, призывая друг друга к действиям, очень далеким от пристойности.
Ах, Люк! С ним все как-то по-другому, не так… отчаянно. И не так естественно. С Жаном я с самого начала никогда не лгала. От Люка я скрывала, что мне хочется, например, больше жесткости или нежности, больше смелости или игры. Я стыдилась того, что хочу больше, чем он может дать. Вернее, кто знает – может, он и дал бы мне больше, если бы я попросила? Но как попросить?
«Когда танцуешь с другой женщиной, не предавай танго сдержанностью», – сказал нам Хитано, инструктор танго в одном из баров.
А еще он сказал, что Жан меня любит. А я его.
Мол, он видит это по каждому нашему шагу или движению; мы с ним – одно существо. И может быть, он не так уж далек от истины?
Я должна быть с Жаном, потому что он – мужская часть меня. Мы смотрим друг на друга и видим одно и то же.
Люк – мужчина, с которым мы смотрим в одном направлении, параллельно.
Но, в отличие от учителя танго, мы не говорим о любви.
«Я люблю тебя» – это могут позволить себе говорить те, кто свободен и чист.
Ромео и Джульетта.
Но не Ромео, Джульетта и Стефан.
У нас остается так мало времени. Мы должны делать все сразу, одновременно, иначе ничего не успеем. Спать друг с другом, беседовать о книгах, есть, молчать, ссориться и мириться, танцевать и читать вслух, петь и искать звезды – все по ускоренной программе. Я уже с нетерпением жду следующего лета, когда Жан приедет в Прованс и мы отправимся на поиски звезд.
Я вижу, как в солнечных лучах горит золотом Папский дворец. Наконец-то опять этот свет. Наконец-то опять люди, которые не делают вид, будто вокруг нет других людей: ни в лифте, ни на улице, ни в автобусе. Наконец-то опять абрикосы прямо с дерева.
