– Да. Жалею. Проваливай из моего номера, ты, Дьявол!
– Селина, да что…
Я схватила лампу с прикроватного столика:
– Я сказала – вон из моего номера!
Его лицо скривилось от боли и обиды. Поделом ему. Очередной кобель. Райан не сказал больше ни слова. Должно быть, я сильно его задела и на секунду даже готова была отругать себя, а потом вспомнила, что уже проходила подобную историю. Мне не хватало только застать голую Дейзи, восседающую на Райане. Второй такой удар меня уничтожит. Дверь захлопнулась, и я дала волю слезам.
Я отослала всех родственников, стучавших в дверь, проведя оставшееся до отъезда время в постели. Подушка намокла от слез, и когда мышцы живота уже сковало от истерики, я взяла себя в руки. Ну не сумасшедшая ли? Во-первых, уже следующим утром меня ждало кафе, по которому я тосковала и ради которого следовало настроиться на рабочий лад. Во-вторых, я обидела Райана. Да ведь такие сообщения он мог получить от матери, сестры, подруги, кого угодно! Да, совпадение странное, оно меня и вывело из себя. Боль от уже пережитой измены ранила, и казалось, теперь я в каждом слове буду видеть подвох. Но еще больнее было осознавать, что, вероятно, со мной что‐то не так, раз мне изменяют. Недостаточно красива? Недостаточно фигуриста? Недостаточно сексуальна? Скучна?!
Стоило для начала разобраться с чувствами к Райану. Он признался мне в своих, а я и двух слов не связала, да еще и обидела его, не объяснив причин. Представляю, какой очумелой я выглядела в его глазах. Утром просила остаться, а через каких‐то двадцать минут гнала вон, заверив, что жалею о нашей ночи. А ведь я не просто не жалела, я жаждала продолжения. Еще никогда в жизни я так не трепетала от мужчины: его голоса, тела, улыбки, речи. Он возродил меня, разрушил стену, показав, что не все эмоции страшны.
Я должна с ним поговорить. Собрав растрепанные волосы, я на секунду замерла у зеркала, вспоминая, как Райан держал их в руках, и тут же получила удар от бабочек в животе. Я собрала свои немногочисленные пожитки, натянула теплое коричневое платье из кашемира и поторопилась в номер Дьявола. Плевать, что там могли жить его сообщники. Сама виновата, что не удосужилась попросить номер его телефона. Я постучала не меньше десяти раз, когда сзади послышался голос:
– Добрый день, мисс, извините, но этот номер уже занят, – говорил администратор отеля.
– Я знаю, вот хотела… – обернулась я, но тут же заметила семейную пару, которую сопровождал администратор. – О… вы въезжаете?
– Верно, номер освободили в двенадцать часов, но бронь у мистера и миссис Вазовски уже была…
– Прошу меня извинить…
Я поспешно вернулась в свой номер за чемоданами. Значит, они съехали. Дьявол как‐то сказал, что, если их «дельце» занимает не дольше пары недель, им снимают номер, а не квартиру. По всей видимости, сегодня он отбывал из Лондона, и мне уже не встретить его.
Хотелось волосы на голове рвать за бесконечную глупость. Я настолько зациклилась на своей цели, что не замечала самой жизни, не говоря уже о людях и их желаниях. Все люди мира казались мне муравьями, трудягами, борющимися с трудностями ради своей мечты, но я упускала, что между борьбой и долгожданной целью есть жизнь. Почему?! Почему всегда для того, чтобы что‐то осознать, нужно это что‐то потерять?
Я не без должного внимания отнеслась к его переживаниям, все время думая о своих. Меня, похоже, вообще мало что волновало, кроме выручки и того, что Дьявол принадлежал банде. На все плюсы закрывала глаза, зацикливаясь на минусах. Вспыльчивая, эгоистичная девчонка!
– Селина, мы ждем тебя уже полчаса, парковка… – ворвалась Эбби.
– Да-да, идем, – буркнула я и повезла чемоданы к лифту.
Говорить не хотелось, хотя сверлящие глаза Эбигейл спрашивали меня: «Так ты объяснишь танец с Райаном?» Ничего не оставалось, кроме как вернуться к прежней жизни в кофейне. Я ведь всегда так поступала. И неважно, что мне было тяжело мыслить и двигаться вперед, желая лишь одного – вновь увидеть Райана. Если потребуется, воссоздам свою баррикаду от внешнего мира. О том, что мы больше никогда не увидимся, я себе думать не позволяла.
Оскар отлично справился с пятью сменами подряд, и теперь мне предстояло безвылазно торчать в «Лавандовой ветви». За последнее время я успела расслабиться и забыть о том, что когда‐то работала тридцать дней в месяц. Эбигейл отправилась в школу, ближайшие три дня придется работать без нее, а с увеличившимся потоком клиентов это становилось сложновато. Нужно было успевать заниматься самой кофейней помимо обслуживания посетителей.
