– Селина, я хочу попросить прощения. Если бы я знал, что у тебя есть парень…
Я захохотала, сжав ручку кружки.
– Нил, для начала: на свете нет ни одной причины, дающей тебе право пользоваться девушками в… состоянии опьянения, во‐вторых, нет у меня парня.
– И кого же ты ко мне подослала?
– Я никого не подсылала. Это что, из‐за меня тебя так разукрасили? – опешила я.
– Ага. Тот щетинистый громила.
Вот это поворот. Я не знала, что ответить Нилу, и уж тем более не собиралась приносить извинения. Бросив на стойку три фунта, я вышла из паба. Ни лодки, ни брюнета в доках уже не было. Легкой походкой я направилась к остановке.
Второй из пяти рабочих дней пролетел быстро, на третий же я вся извелась. Дьявол не выходил из головы. Я поймала себя на мысли, что мне нравились наши внезапные встречи, нелепые, забавные диалоги и наша… ночь. Не буду врать, что в первый, что во второй рабочий день я с надеждой поглядывала на дверь. Мне так хотелось увидеть его точеную крупную фигуру, лукавую улыбку и слегка растрепанные волосы. И несмотря на то, что надежды мои рушились, я продолжала вздрагивать при каждом посетителе.
Мое отчаяние дошло до того, что я усердно теребила лавандовую ветвь, некогда возвращенную мне Райаном. Что со мной стало? Откуда эта сентиментальность? Я не хотела быть той Селиной, чьи чувства легко задеть, состояние которой легко расшатать. Но другая Селина не любила жить, она любила работать и зарабатывать – типичный Телец.
Когда отец был жив, каждый день был наполнен эмоциями. С его богатой фантазией невозможно было соскучиться – что ни день, папа придумывал нам с братьями занятия. И пусть одна игра оказывалась нелепее другой, нам было весело. Казалось, так будет всегда: дружная семья, веселые посиделки, безграничная любовь родителей, способная оградить от всех напастей жизни. Но нет. Жизнь – сплошная борьба. Борьба с совестью, с чувствами, с собой, с людьми – всего не перечесть.
Вот и сейчас я боролась с собой, отгоняя дурные мысли. Я понимала, что ждать Дьявола бессмысленно. Я обидела его, и он имел полное право проучить меня или оставить в прошлом. Только вот от этого понимания легче не становилось. В глубине души я надеялась, что тот противный брюнет сообщит о встрече со мной, хотя в моих же интересах было, чтобы он меня не узнал и начисто вышвырнул из уголков памяти.
Сняв фартук, надетый поверх длинного красного платья, я на автомате проверила перед уходом кофейню и закрыла дверь. Как хорошо, что завтра со мной будет Эбби! Закрывая дверь, я заметила чье‐то отражение в витрине. Райан?!
– Привет, Сел. – Нет, голос слишком низкий.
Я покрепче сжала ключи и обернулась.
– Коннор? – поморщилась я.
– Вижу, ты не очень рада меня видеть.
– Как ты догадался? – ахнула я, сдерживая смех.
Он насупился. Его русые волосы были скрыты под кепкой с эмблемой родительской конторы, сам он заметно исхудал и оброс.
– Если ты хотел кофе, то мы уже закрыты. Теперь работаем до девяти, – продолжила я, надеясь спровадить бывшего.
Как назло, вечернее небо затянуло тучами и грянул гром, а за ним упали первые капли дождя.
– Ты ведь можешь открыть кафе, чтобы мы поговорили.
– Нет, Коннор, не вижу смысла. К тому же не хочу осквернять кофейню. – Я прикрыла волосы рукой, чтобы хоть как‐то спастись от дождя.
– Селина, послушай. – Коннор схватил меня за свободную руку, как только я собралась идти. – Я очень сожалею, знаю, мне нет прощения, и…
– Верно, прощения тебе нет. Закончили?
– Да выслушай же ты! – Коннор оскалился, я застыла в испуге. – Вернись ко мне. Мне никто не нужен, Сел! Я с ума схожу, вспоминая о тебе, и сейчас, глядя на то, что потерял, готов сам себе рожу разбить!
– Я бы на это посмотрела… – вздохнула я.
– Прекрати вести себя как стерва! – рявкнул он.
– Не смей разговаривать со мной в таком тоне! Это не я развлекалась с кем‐то в твой день рождения, соврав о простуде! Я поверила тебе, увидев сообщения. В ту ночь мне казалось, что мы… снова влюбленные студенты, какими встретились несколько лет назад. Но этого не вернуть, Коннор, я не смогу простить тебя. Мы нуждались друг в друге, поэтому сошлись на первом курсе, мы выросли вместе, добились своих целей и, повзрослев, отстранились, глубоко внутри зная, что между нами ничего быть не может.
– Чушь! Ты дорога мне, мои чувства к тебе только вспыхнули, когда я осознал, что могу… что потерял тебя.
Я рассмеялась ему в лицо, он лишь ожесточился. Выглядел Коннор слишком потрепанно, не в его привычке забывать о гигиене, но красные глаза говорили либо о бессонных ночах, либо о чем‐то более серьезном.
– Поздно спохватился, Коннор. Может, твои чувства и вспыхнули, а вот мои угасли, – ехидно заметила я.
Дождь перешел в ливень, Коннора хотя бы прикрывала кепка, а вот я уже промокла и заледенела на ветру. Коннор схватил меня за обе руки и впечатал в витрину кафе, от удара заныла спина. Ахнув, я растерянно посмотрела ему в глаза – чем закончится этот разговор? Что творится с Коннором? Он совсем обезумел, нужно как‐то сбежать.
– Ты что же, уже кого‐то нашла мне на замену? Ах ты шустрая…
