– Тогда почему же вы столько раз убегали отсюда, когда были молодым?
– О, это совсем другая история. – Алекс окинул Эмили внимательным взглядом. – А учитывая все сопутствующие обстоятельства, остерегусь пересказывать ее вам.
– Тогда ответьте мне, пожалуйста, на другой вопрос. Почему, коль скоро существует такая напряженность в ваших отношениях с братом, вы и впредь собираетесь жить с ним под одной крышей? А что, если Себастьяну будет просто не по карману содержать и далее этот дом? Ведь он отчаянно нуждается в полномасштабном ремонте, и потом…
– Эмили, пожалуйста, не провоцируйте меня. Давайте переключимся на более нейтральные темы. К тому же, если мне не изменяет память, мы уже с вами заключили полюбовное соглашение на сей счет, – резонно напомнил ей Алекс.
– Вы правы. Простите меня, – тотчас же повинилась перед ним Эмили. – Но просто я так многого не знаю, а потому и не понимаю многого.
– Увольте меня от того, чтобы я занялся вашим просвещением по этой части. – На лице Алекса промелькнула задумчивая улыбка. – Итак, с чего начнем нашу трапезу?
Вкуснейшая фуа-гра моментально напомнила Эмили родительский дом – это был один из излюбленных деликатесов отца. После ужина Эмили заварила кофе, и они снова вернулись в гостиную, поближе к огню.
– Вам здесь не одиноко, Алекс? – неожиданно спросила у него Эмили.
– Бывает иногда. Но я всегда был нелюдимым, а потому отсутствие людей вокруг не угнетает меня так сильно, как других. А поскольку я старался по жизни избегать общества дураков, то получается, что очень немногих захотел бы я пригласить к себе на ужин. Присутствующие, разумеется, из этой категории исключаются автоматически и сразу же, – поспешно добавил он. – Однако признайтесь, Эмили. Вы ведь тоже любите одиночество. Я прав?
– Да, – ответила она. – У меня никогда не было много друзей. Наверное, частично потому, что я чувствую себя некомфортно в любом обществе. Те девочки, с которыми я училась в закрытой парижской школе, казались мне глупыми и испорченными. А в университете однокурсников отпугивало уже одно только мое имя. Все они испытывали неловкость, находясь в одной компании со мной.
– Не помню, кто сказал, но он был прав. Прежде чем полюбить других, нужно научиться любить себя самого. Получается, что и вам, и мне пришлось столкнуться в жизни с весьма запутанными проблемами. Мне так точно, – задумчиво бросил Алекс.
– Да, как вы правильно подметили, у меня были проблемы в отношениях с матерью. Мне всегда казалось, что она воспринимает меня как самое большое разочарование в своей жизни. В таких условиях, как вы понимаете, очень трудно полюбить себя саму, – призналась Эмили.
– Тогда мне проще. Я вообще рос без родителей, а потому не могу использовать фактор отцов и детей в качестве оправдания для себя. – Алекс равнодушно пожал плечами.
– Да, Себастьян рассказывал мне вашу историю. Но мне кажется, что уже тот факт, что их никогда не было рядом с вами, – вполне весомый мотив для того, чтобы обвинить их, хотя бы частично. Вы слышали что-нибудь о своей матери?
– Никогда и ничего не слышал о ней.
– Вы помните ее хоть немного?
– Иногда в памяти проскальзывают какие-то смутные всполохи воспоминаний. Странно, но они в основном связаны с запахами. Например, попадая в какой-нибудь кабак, я тут же непроизвольно начинаю думать о матери. Наверное, в чем-то вы правы. В свое время я подсел на наркотики в том числе и по ее вине. – Алекс невесело усмехнулся. – Гены дали о себе знать.
– Не понимаю, почему некоторые люди так жаждут утратить над собой всякий контроль. – Эмили энергично тряхнула головой и добавила горячо: – Ненавижу все, что связано с наркотиками.
– Эмили, поймите правильно. Все наркозависимые люди пытаются убежать в первую очередь от себя. А потом уже и от окружающей действительности. А потому им годится любое средство, которое позволяет уменьшать нестерпимую боль в душе, боль от того, что ты живой человек, – попытался объяснить ей Алекс. – Но самое печальное – это то, что самые интересные люди, с кем мне довелось пообщаться, все они как на подбор были наркоманами. Так уж все закручено в этой жизни. Чем больше в тебе неординарности, тем больше ты размышляешь. А чем больше размышляешь, тем быстрее начинаешь понимать, как бессмысленна вся наша жизнь. Вот и пытаешься убежать куда-то от этой бессмысленности. Но для меня подобные терзания – уже пройденный этап. Я завязал с наркотиками, и это – хорошая новость. А еще я перестал обвинять других людей в своих проблемах. Перестал чувствовать себя жертвой и начал постепенно отвечать за все свои поступки сам. И как только несколько лет тому назад я начал вести себя таким образом, многое сразу же стало на свои места.
