Закрыв входную дверь, Флоренс проводила гостей на небольшую кухню и усадила за стол, а сама стала суетиться по-хозяйски: принесла кувшин с вином, поставила на стол тарелку с сыром и хлеб.
– А кто такая Флоренс? – поинтересовалась у Сары София, когда хозяйка дома в очередной раз выскочила из кухни.
– Это моя сестра, София, – ответила та. Ее глаза светились от счастья, которое подарила ей встреча с сестрой. – В этом городке я родилась и выросла.
Конни сидела, потягивая вино и рассеянно прислушиваясь к разговору двух сестер. Тело ее ныло и болело после всех брутальных событий минувшей ночи. Она с большим усилием впихнула в себя немного хлеба и сыра, стараясь выбросить из памяти страшные картинки воспоминаний, которые все еще вертелись у нее перед глазами.
Между тем Флоренс рассказывала сестре о том, что у них тут на днях прошли массовые аресты и задержания. Множество молодых мужчин было отправлено гестаповцами в концлагеря на территории Германии. Такая вот своеобразная акция возмездия за то, что недавно участники Сопротивления подорвали железнодорожный мост рядом с городом. В свою очередь Сара сообщила сестре последние парижские новости, в том числе и те, которые касались ее хозяина. Судьба Эдуарда на данный момент была им неизвестна.
– Слава богу, хоть вам удалось вырваться из этого ада, – сочувственно кивнула головой Флоренс и погладила руку сестры. – Здесь вы в полной безопасности. Но на всякий случай девушек мы отправим ночевать в мансарду. Так будет надежнее. – Она глянула на Софию, которая не притронулась ни к хлебу, ни к сыру, лежавшему перед ней. – Простите нас, мадемуазель де ла Мартиньер, но удобства у нас, как вы понимаете, совсем не такие, к каким вы привыкли.
– Мадам, я вам крайне признательна за то, что вы приютили нас на сегодняшнюю ночь. Причем рискуя своей жизнью. Мой брат обязательно отблагодарит вас за это доброе дело, если только… – Глаза Софии наполнились слезами. Сара тут же обняла девушку за плечи.
– Девочка моя, София! Я знаю Эдуарда с тех самых пор, как ваша мать носила его у себя под сердцем. Он обязательно что-нибудь придумает. Он останется жив, нутром чую. – Сара постучала кулаком по своей груди.
Через какое-то время Конни и София поднялись в мансарду. Сара помогла Софии преодолеть крутые ступеньки, ведущие наверх, потом раздела ее и уложила в постель, словно маленькую девочку.
– Спокойной ночи, моя дорогая, – сказала она, целуя Софию. – И вам, мадам Констанция, тоже доброй ночи.
Когда Сара удалилась, Конни тоже разделась, стараясь не глядеть на себя. Она представляла себе, на что сейчас похоже ее тело – сплошное месиво из синяков и ссадин. Она торопливо натянула на себя прямо через голову ночную сорочку и вскарабкалась на узенькую кровать. Какое счастье, подумала она, что можно хоть немного выпростать истерзанное тело. Конни поплотнее укуталась в лоскутное одеяло, всем телом чувствуя промозглый холод декабрьской ночи.
– Спокойной ночи, София, – обратилась она к девушке. – Спи спокойно.
– Постараюсь, – откликнулась та. – Но мне так холодно… И все мои мысли о брате. Констанция, я не вынесу этого… В один день я потеряла и брата, и своего Фридриха.
Конни услышала в темноте всхлипы, доносящиеся с соседней кровати. Она поднялась с постели и подошла к Софии.
– Подвинься немного. Я лягу рядом с тобой, вместе нам будет теплее.
София слегка пошевелилась на кровати, освобождая место рядом с собой, а потом с готовностью прильнула к груди Конни.
– Мы должны верить в то, что Эдуарду удалось спастись. Он жив, здоров и обязательно вскоре присоединиться к нам, – сказала Конни самым убежденным тоном из всех, на какие была способна, хотя в глубине души она сильно сомневалась в возможности такого счастливого исхода.
Постепенно обе забылись тревожным сном, крепко сжимая друг друга в объятиях, чтобы хоть немного согреться и успокоиться.
Эдуард увидел свою мать. Она стояла рядом с ним. Ему было лет семь, не больше, и мама уговаривала его выпить немного воды, потому что у него жар.
– Мама, как хорошо, что ты здесь, – пробормотал он в полузабытьи и улыбнулся от одной только мысли, что мама каким-то чудесным образом сейчас находится рядом с ним. Но внезапно лицо ее изменилось, и он увидел перед собой лицо Фалька. Тот, облаченный в нацистскую форму, приставил пистолет к его груди…
Эдуард подскочил с пола и застонал, увидев над собой все тот же потолок винного погреба. Отчаянно хотелось пить, жажда была просто невыносимой. Но когда он попытался подползти к буфету, где стояли фляги с водой, тело отказалось повиноваться ему.
Теряя сознание, он снова рухнул на пол. Значит, смерть уже пришла за мной, мелькнуло у него. Ну и слава богу! Хотелось бы только знать наверняка, прежде чем он умрет, что его любимой сестре удалось спастись.
– Господи! – взмолился он, скрежеща зубами от невыносимой боли. – Возьми меня, Господи, но ее оставь в живых… Спаси ее!
