Дядюшка Лик объяснил мне простой алгоритм, я его испробовал и следующие минут сорок пребывал в неописуемом восторге, выдергивая из бесконечного хранилища знания обо всем, что только могло придти в голову. Я развлекался словно ребенок, который впервые получил набор разноцветных кубиков с рисунками на гранях – пытался складывать, разбрасывать и снова собирать воедино фрагменты уникальных знаний, и система послушно исполняла любой мой запрос, мгновенно реагируя на него, даже если я посылал эти запросы со скоростью пулеметной очереди. Для этого достаточно было всего лишь направить свою мысль к воображаемому источнику знаний, то есть обратиться непосредственно… ну, назовем это виртуальной библиотекой. Этот процесс, как, впрочем, и многие другие обретенные, очень сложно описывать словами, в особенности же то, что начинало происходить после отправки запроса. «Ужас – подумал я про себя в тот момент, когда вдоволь набаловавшись с новой «игрушкой», пытался для себя сформулировать алгоритм ее действия – что за идиотский сленг: запрос, информация, библиотека».
Наконец, я освоился, уразумев, что все устроено предельно просто, по тому же самому принципу, что и в электронных библиотеках. «Ну, это еще надо посмотреть, кто по чьему принципу устроен» – рассмеялся я, решив, что пока буду именно такими словами описывать работу этой системы.
Итак, в ответ на запрос ты просто получал виртуальную справку, где все ключевые слова были активны, и эта справка не была написана или представлена в каком-то ином виде, она просто появлялась и все тут – большего объяснить невозможно. Ты получал ее сразу и целиком, то есть, этот блок знаний моментально усваивался, и ты им мог пользоваться – всем массивом, каждой отдельной его частью или даже словом – до тех пор, пока она была нужна, а затем вся эта конструкция исчезала из головы, возвращаясь на положенное ей в библиотеке место и не оставляя никаких обрывочных фрагментов после себя.
Самое интересное начиналось, как только ты намеревался углубиться в тему, то есть, пройти по какому-то ключевому слову в справке. Вдруг явью становилось то, что принято называть «эффектом присутствия» – ты словно оказывался соучастником какого-то события, по собственному желанию. Мог оказаться свидетелем разговора в шатре или дворце любого, на выбор, правителя, мог стоять в толпе зевак и с ужасом наблюдать как разгорается костер под ногами у очередного еретика, которых во времена оные сжигали сотнями и тысячами, а мог попасть на закрытую вечеринку какой-нибудь рок-звезды или театральной примы, вслушиваясь в разговоры знаменитостей разных времен и стран. Мало того, вполне в моих силах было уйти в тайную гардеробную, да перенестись куда заблагорассудится, но я прекрасно осознавал – не для развлечений предназначены были все те возможности, которыми я теперь обладал. И это понимание не было вызвано какими-то внешними ограничениями, нет, я мог делать все, что угодно, вот только сам про себя знал что-то такое, что не позволило бы мне переступить внутренний непререкаемый закон, мною самим же и установленный. Задумавшись об этом, я вдруг ясно осознал, что это убеждение родилось во мне, именно во мне, внутри меня, а не было частью той программы, которой меня оснастили. Это я, сеньор Конти – опять назвал я сам себя этим именем, уже нисколько не удивившись – знаю наверняка, какой мрак поглотит меня, стоит только переступить пределы допустимого, и эта убежденность пришла ко мне вместе с тем великим знанием, что я получил.
Я мог ясно видеть живые картинки из жизни миллиардов людей разных эпох и стран, пробегавшие перед моим мысленным взором в считанные секунды, и вырвав одну из них четко проследить путь во мрак. Вот первый робкий заступ в тень, волнительный и такой возбуждающий, долгое его обсуждение с друзьями, восхищающимися твоей смелостью, и делающими затем свои собственные попытки, стараясь не ударить в грязь лицом. Чем дальше заступ в тень, тем меньше обсуждений, смеха и завораживающих подробностей, и вот настал момент, когда порог преодолен окончательно, и весь человек полностью погружен в темноту, откуда обратного пути уже нет – тень не возвращает тех, кто погрузился в нее, не оставив свету даже сантиметра своей сущности.
