И вот однажды новая страна, что образовалась на месте прежней и уже полвека существовала по каким-то неестественным законам, установленным новыми начальниками, была наконец построена, правда, справедливости в ней было не больше, чем в зимнем лесу для одинокого, лишившегося родителей олененка. Некогда предки тех, кто влачил в ней ныне жалкое существование на подачки от очередных властителей, были очарованы красноречием и решительностью злобных романтиков, поверили в химеру об их чистых и благородных помыслах сделать мир краше. Романтики многого не договаривали, ведь необразованной толпе не надо ничего, ей нужно всего лишь указать на тех, кто мешает им жрать от пуза, пить сладко, испражняться где хочется, спать с кем хочется и брать, что хочется. И полилась кровь рекой, а когда были выгнаны и вырезаны все, кого посчитала виновными в своих несчастьях безумствующая толпа, перед ней вновь предстали романтики. Они ликовали, окруженные несметными полчищами голодных, алчных и бессердечных последователей, число которых росло с каждым днем, и не было на их лицах и тени сомнения.
Потом был подал знак, и орды смели с лица земли остатки тех, кто умел быть свободным, умел думать и сопоставлять слова с делом, тех, кто заведомо знал, что ждет каждого, кто поверит в призывы очередного обрядившегося в тогу властителя судеб мира. Напившись крови досыта, упыри несколько успокоились, и тут же были наказаны теми подлыми, услужливыми, еще более алчными чем они, а потому готовыми на все, неприметными серенькими персонажами, и число им было – легион. Правили эти новые властители безжалостно расправляясь с теми, кто нарушал их правила игры, и знали они все приемы, все увертки, все нужные слова и варианты выражений лиц на все случаи жизни, и обмануть их было совершенно невозможно.
От раза к разу перед мысленным взором хозяина юрты, пока он объезжал все поселки и городки вдоль течения великой реки, выслушивая отповедь какого-то очередного начальника, мелькала вся история гибели его страны, которую привычно и без всякого выражения называли великой, поскольку смысла этого слова никто уже давно не ведал и чувств уже оно никаких не вызывало. И даже когда страна та исчезла, а на ее месте образовалось полтора десятка новых из числа тех, народы которых еще недавно называли друг друга братскими, когда самое главное начальство стало вроде бы гораздо ближе к юрте, не только ничего не поменялось, страх в глазах местных начальников только усилился. Вновь и вновь возвращался хозяин домой, жена привычно накрывала ему стол, заваривала чай и старалась не задавать никаких вопросов, понимая, что очередная его поездка окончилась ничем.
В один из дней хозяин проснувшись утром умылся, позавтракал, закрепил на седле кетмень и котомку с хлебом, овощами, термосом и несколькими кусочками мяса, жаренными в сале. «Вечером вернусь» – сказал хозяин жене и детишкам, сгрудившимся у изгороди, внутри которой стояли несколько овец, и на лицах домашних явно читался страх перед неизвестностью. Ночью он сказал жене, что больше не поедет никого уговаривать, потому что просто некого, все боятся, никто ничего не решает, а море уходит все дальше, и он не намерен терять времени. «Буду сам рыть канал, другого варианта нет» – сказал он, отвернулся и уснул. А наутро лошадь с седоком медленным шагом направились в глубь соляной пустыни.
«Когда мы получили первые сведения о том, что хозяин юрты с семьей остались одни в тех краях, я отправился туда в первые же месяцы после того, как люди уехали. – сказал дядюшка Лик и поведал, с чего началась история их знакомства несколько десятилетий назад. – Но не сразу к нему, а в ближайший крупный город, куда перебрались почти все родственники, и словно невзначай познакомился с его братом. Разговорились, я пригласил его в чайхану, мы пообедали и тот рассказал мне историю своего брата, с которым к тому моменту он не виделся уже почти полгода. Как у них с продуктами – спрашиваю, и брат говорит, что несколько мешков риса и муки у них там оставалось, был небольшой огород и несколько овец, даже корова была. Я вскользь намекнул ему, что неплохо бы съездить к брату, отвезти продуктов, тот сказал, что так и собирался сделать, только через месяц, раньше никак. Я ему объяснил, что бываю тут часто в командировках, езжу изучать гибнущее море от одной научной организации, так что в следующий приезд смогу сам отвезти продукты его брату, и просил сообщить хозяину юрты о моем приезде, предупредить.
