Китъ не мшкалъ на другое утро. Онъ еще до зари вскочилъ съ постели и началъ приготовляться къ путешествію, цль котораго ему была такъ по-сердцу. Суета и волненіе предшествовавшаго дня и неожиданная новость, которую онъ узналъ поздно вечеромъ, долго не давали ему спать, а затмъ, если повременамъ онъ и засыпалъ, то видлъ такіе тревожные сны, что объ отдых нечего было и думать.
Если бы ему предстояло исполнить какую нибудь геркулесовскую работу; если бы путешествіе общало быть безконечно долгимъ и утомительнымъ; если бы ему пришлось, въ это суровое время года, совершить весь путь пшкомъ, и онъ на каждомъ шагу встрчалъ бы препятствія; если бы этотъ путь сулилъ Киту всевозможныя лишенія и тягости и потребовалъ бы отъ него всего его мужества, напряженія всхъ его силъ — онъ и тогда съ такимъ же нетерпніемъ рвался бы впередъ, лишь бы цль, къ которой ойы стремились, была достигнута и Нелли обрла счастье и довольство.
Однако, не онъ одинъ всталъ рано въ это утро. Не прошло и четверти часа посл того, какъ онъ поднялся, а уже весь домъ былъ на ногахъ, вс суетились, помогая отьзжающимъ укладываться. Правда, жилецъ Брасса ничего самъ длать не могъ, но за то онъ надсматривалъ надъ другими и, казалось, хлопоталъ больше всхъ. Къ восходу солнца все уже было готово.
Китъ ждетъ, не дождется минуты отъзда. Время для него тянется безъ конца; онъ уже жалетъ, что вс приготовленія окончены: почтовая карета прідетъ за нимъ не раньше какъ черезъ полтора часа. Хорошо еще, что предстоитъ завтракъ, а то просто не зналъ бы, какъ убить время!
А Барбара! Неужели онъ забылъ о ней? Барбара тоже занята. Тмъ лучше: онъ будетъ помогать ей и время пролетитъ такъ незамтно, такъ пріятно, что лучше и придумать нельзя было бы. Барбара ничего не иметъ противъ этого и тутъ-то Кита внезапно озаряеть мысль — она еще ночью мелькнула въ его голов, что должно быть Барбара любитъ его, а онъ любить Барбару.
Сказать по правд — а мы всегда должны говорить правду, — одна Барбара безъ малйшаго удовольствія участвовала въ сборахъ къ отъзду. Когда Китъ, по своей всегдашней откровенности, сказалъ, какъ онъ радъ, что детъ, Барбара засуетилась пуще прежняго.
— Вы совсмъ отъ дому отбились, Христофоръ, — трудно передать, какимъ небрежнымъ тономъ она это выговорила, — не усплъ вернуться, какъ ужъ его опять тянетъ изъ дому.
— Да вдь вы знаете, зачмъ мы демъ: чтобы привезти миссъ Нелли. Подумайте только, я опять увижу ее. Я такъ радъ, что и вы наконецъ ее увидите!
Барбара не сказала напрямикъ, что это не доставитъ ей ни малйшаго удовольствія, но такъ выразительно, хотя и слегка покачала головой, что Китъ совсмъ смутился, недоумвая, что бы означала такая холодность съ ея стороны.
— Вы сами скажете, что такого нжнаго, прелестнаго личика вы въ жизни не видали, говорилъ онъ, потпрая руки.
Барбара опять покачала головой.
— Что съ вами, Барбара?
— Ничего, отвчаетъ Барбара, надувшись, не такъ, чтобы очень, чтобы безобразно было, нтъ, только красныя губки какъ будто немножко припухли и кажутся еще красне.
Врядъ ли въ какой нибудь наук ученики достигаютъ такихъ быстрыхъ успховъ, какихъ достигъ Китъ въ наук любви съ тхъ поръ, какъ онъ сорвалъ первый поцлуй. Теперь онъ мигомъ понялъ, въ чемъ дло: онъ читалъ въ сердц Барбары, какъ въ открытой книг,
— Барбара, вы не сердитесь на меня? спрашиваетъ онъ.
— Вотъ что выдумалъ! Чего ради она будетъ сердиться? Какое право она иметъ сердиться? И какъ будто не все равно, сердится она или нтъ! Кто на нее обращаетъ вниманіе?
— Я обращаю вниманіе, говорить Китъ. — Разумется, обращаю.
Барбара не понимаетъ почему, это «разумется»! Китъ стоитъ на своемъ. По его мннію, она должна понимать, пусть только немного подумаетъ.
Барбара думаетъ, но все-таки не можетъ понять, почему это «разумется». И что Христофоръ хочетъ этимъ сказать? Впрочемъ ей надо идти наверхъ, можетъ она нужна тамъ…
— Нтъ, Барбара, не уходите, слушайте, что я вамъ скажу: мы должны разстаться друзьями.
И Китъ слегка удерживаетъ ее.
— Я все время думалъ о васъ, когда сидлъ въ тюрьм. Если бы не вы, мн было бы не въ примръ тяжеле.
Барбара краснетъ, трепещеть, какъ птичка. И какъ это ей идетъ! Какая она хорошенькая!
— Я вамъ говорю истинную правду, Барбара, только не умю выразить это какъ бы хотлъ, говорить Китъ серьезнымъ тономъ. — Я желаю, чтобы вамъ доставило удовольствіе увидть миссъ Нелли только потому, что мн хотлось бы, чтобы и вамъ нравилось то, что нравится мн. Что же касается ея, Барбара, я готовъ былъ бы умереть за нее, увренъ, что и вы привязались бы къ ней на всю жизнь, если бы знали ее.
Эти слова тронули Барбару. Она уже раскаивалась, что выказала такое равнодушіе относительно Нелли.
