Какъ разъ въ это время въ Гамштет отдавался въ наемъ маленькій коттэджъ, съ садомъ, въ которомъ была и курильная бесдка — предметъ зависти для современныхъ курильщиковъ. Они наняли ее и, по окончаніи медоваго мсяца, перехали туда. Аккуратно каждое воскресенье къ нимъ прізжалъ Чекстеръ. Онъ проводилъ у нихъ весь день и сообщалъ имъ вс городскія сплетни. Этотъ господинъ въ продолженіе многихъ лтъ былъ заклятымъ врагомъ Кита. Онъ не стсняясь говорилъ, что былъ гораздо лучшаго о немъ мннія тогда, когда его считали воромъ: чтобы совершить, молъ, преступленіе, требовалась нкоторая отвага, энергія; невиновность же его въ утайк банковаго билета еще разъ подтверждаетъ его, Чекстера, мнніе, что Китъ хитрая бестія и больше ничего. Но въ конц концовъ онъ все-таки примирился съ нимъ и даже удостоивалъ его своимъ покровительствомъ: на томъ основаніи, что Китъ достаточно измнился къ лучшему и слдовательно заслуживаетъ прощенія. Тмъ не мене, эпизода съ шиллингомъ онъ ему простить не могъ: если бы, по его словамъ, Китъ вернулся для того, чтобы получить еще шиллингъ, куда бы ни шло, но придти отрабатывать уже полученный — этого пятна не смыть ему во вки вковъ никакимъ раскаяніемъ.
Дикъ, какъ мы знаемъ, и прежде любилъ пофилософствовать, теперь же, сидя въ своей курильной бесдк, онъ еще съ большей яростью предавался размышленіямъ, и въ такія минуты ему ужасно хотлось открыть тайну рожденія Софроніи и докопаться до ея родныхъ. Сама она считала себя круглой сиротой, но Дикъ, сопоставляя нкоторыя, хотя и незначительныя обстоятельства, думалъ, что миссъ Сэлли это, должно быть, лучше извстно, а когда жена его разсказала ему о своей встрч съ Квильпомъ въ контор Брасса, онъ пришелъ къ наключенію, что и карликъ, если бы захотлъ, могъ дать, при жизни, кое-какія указанія на этотъ счеть. Но этотъ вопросъ нисколько его не безпокоилъ тмъ боле, что Софронія оказалась прекрасной, любящей, заботливой женой. Дикъ платилъ ей такой же любовью и, благодаря ей, пристрастился къ домашней жизни. Нрава онъ былъ ровнаго, покойнаго; лишь изрдка у него происходили стычки съ Чекстеромъ, въ которыхъ жена, какъ умная женщина, неизмнно принимала сторону мужа, не раздражая его своимъ противорчіемъ. Ну, да и игралъ же онъ съ ней въ карты въ свое удовольствіе. Къ чести его будь сказано, онъ всю жизнь звалъ ее не Софроніей, какъ мы ее называемъ, а маркизой, и ежегодно праздновалъ день, когда онъ, больной, увидлъ ее у своей постели, задавалъ обдъ, на который приглашалъ Чекстера, и восхваленіямъ доблестей маркизы не было конца.
Долго еще Исаакъ Листь и Джоуль, въ сообществ съ безупречнымъ Джемсомъ Гровсомъ, невозбранно занимались своимъ почтеннымъ ремесломъ, пока наконецъ и до нихъ добрались: благодаря какой-то неосторожности новаго товарища, Фредерика Трента, законъ накрылъ своей могучей дланью воровскую шайку и разметалъ ея членовъ по всему свту.
Фредъ бжалъ за-границу, гд и жилъ нкоторое время, предаваясь всякаго рода излишествамъ. Когда человкъ пользуется своими природными снособностями на благо себ и другимъ, онъ возвышается надъ низшими животными, когда-же, какъ это было съ Трентомъ, — онъ эксплуатируетъ ихъ ради предосудительныхъ цлей, онъ опускается гораздо ниже ихъ уровня. Но это продолжалось недолго. Какой-то англичанинъ, постившій Парижъ и случайно попавшій въ моргъ [4], узналъ его трупъ, не смотря на то, что онъ былъ страшно обезображенъ — въ какой-то драк, какъ говорили. Но онъ никому не сказалъ объ этомъ, пока не возвратился на родину, и никто не предъявилъ правъ на трупъ Фреда.
Меньшой братъ Неллина ддушки, который въ продолженіе всего разсказа слылъ у насъ подъ именемъ жильца Брасса, всми силами уговаривалъ учителя бросить школу и переселиться къ нему, въ качеств его друга и товарища, но тотъ не ршился промнять свои мирныя занятія въ уедименной деревушк, гд онъ чувствовалъ себя покойнымъ и счастливымъ, на шумную столичную жизнь. Къ тому же ему трудно было бы разстаться съ своимъ полуразвалившимся домикомъ на старомъ кладбищ, со всми этими мстами, съ которыми для него соединялись такія пріятныя и такія горестныя воспоминанія, и съ ея маленькимъ любимцемъ, который продолжалъ горевать по ней, но вмст съ тмъ всею душой привязался къ школьному учителю. Прибавимъ вскользь, что, благодаря щедрости своего новаго друга — тотъ ужъ и не зналъ какъ выразить ему свою признательность за все его участіе къ его роднымъ — Мартонъ уже не былъ бднымъ школьнымъ учителемъ, какимъ онъ былъ прежде.
