Въ семь Гарландъ жизнь текла по-прежнему тихо, мирно и любовно. Но и у ихъ домашняго очага совершилась перемна, о которой мы теперь и поговоримъ. М-ръ Абель вошелъ въ компанію съ нотаріусомъ Визерденомъ, и по этому случаю у нихъ былъ большой балъ. Судьб угодно было, чтобы между приглашенными оказалась одна чрезвычайно застнчивая молодая барышня, въ которую м-ръ Абель и влюбился. Какъ это случилось, какъ они оба объ этомъ догадались, кто изъ нихъ первый открылъ эту тайну, никому доподлинно неизвстно, но какъ бы то ни было, а они въ свое время поженились и были очень счастливы. Надо и то сказать, что они вполн заслужили свое счастье. Авторъ съ особеннымъ удовольствіемъ заноситъ на свои страницы сообщенное ему извстіе, что Богъ благословилъ ихъ многочисленнымъ потомствомъ, ибо, чмъ больше нарождается хорошихъ, добродтельныхъ людей, тмъ больше облагораживается человческая природа на радость всему міру. Лошадка до конца жизни сохранила свой независимый характеръ и твердость принциповъ. А жила она необыкновенно долго. Старики Гарландъ очень часто видались со своими дтьми: пони то-и-дло таскалъ фаэтончикъ отъ одного дома къ другому, поэтому у молодыхъ Гарландовъ для него была отдльная конюшня, куда лошадка входила съ чрезвычайнымъ достоинствомъ. Когда дти Абеля подросли, она такъ подружилась съ ними, что, какъ собака, бгала за ними по знакомой намъ ливад, позволяла себя ласкать, гладить; и за всмъ тмъ, доведя свою снисходительность до того, что дти безъ малйшаго страха осматривали ея копыта и даже вшались ей на хвостъ, она ни за что въ мір не допустила бы, чтобы кто нибудь изъ нихъ слъ на нее верхомъ или вздумалъ бы управлять ею, дескать, и фамильярности вашей есть предлы, переступать которые не слдуетъ.
Она и на старости лтъ не потеряла способности привязываться къ отдльнымъ личностямъ. Когда, посл смерти своего пріятеля, священника, баккалавръ переселился къ брату, лошадка такъ, полюбила его, что, когда онъ правилъ ею, она шла безъ малйшаго сопротивленія. Послдніе два, три года ея уже не запрягали; она жила, такъ сказать, на пенсіи, но нраву своему не измняла до конца и незадолго передъ смертью порядкомъ-таки лягнула осматривавшаго ее ветеринара.
Дикъ Сунвеллеръ очень медленно поправлялся посл болзни. Какъ только онъ сталъ получать завщанную ему тетушкой ренту, онъ тотчасъ же накупилъ маркиз платьевъ и привелъ въ исполненіе обтъ, данный имъ на одр болзни: помстилъ ее въ школу. Долго придумывалъ онъ, какое бы имя дать ей, и наконецъ ршилъ, что самое подходящее будетъ «Софронія Сфинксъ», и мило, и благозвучно, и не лишено нкотораго таинственнаго оттнка. Подъ такимъ-то именемъ заплаканная маркиза и поступила въ школу, которую онъ для нея избралъ. У двушки оказались блестящія способности: она вскор же перегнала всхъ своихъ товарокъ, и Дикъ перевелъ ее въ высшее учебное заведеніе. Надо отдать справедливость Дику: воспитаніе маркизы стоило ему такъ дорого, что въ продолженіе 5-ти, 6-ти лтъ онъ, благодаря этому, отказывалъ себ во многомъ, но ни разу не пожаллъ, что затялъ доброе дло, и считалъ себя вполн вознагражденнымъ ея блестящими успхами. Надо было видть, съ какой важностью онъ выслушивалъ отзывы о ней содержательницы пансіона, куда онъ являлся каждый мсяцъ за отчетомъ и гд уже усплъ прослыть за чрезвычайно эксцентричнаго молодого литератора, обладающаго необыкновенной способностью засыпать васъ цитатами.
И такимъ-то образомъ, маркиза годамъ къ 19-ти по приблизительнымъ догадкамъ — прошла полный курсъ наукъ и изъ нея вышла красивая, умная, веселая двушка. Тутъ Дика стало одолвать раздумье, что-жъ онъ будетъ съ ней длать, когда она выйдетъ изъ пансіона. Въ одинъ изъ своихъ обычныхъ визитовъ, когда, поджидая ее въ пріемной, Дикъ крпко задумался надъ этимъ вопросомъ, она вышла къ нему одна, такая улыбающаяся, такая свженькая, что въ голов его опять шевельнулась мысль — она приходила ему и прежде — что, если бы маркиза согласилась выйти за него замужъ, онъ счелъ бы себя счастливйшимъ человкомъ. Онъ тутъ же и высказалъ свою мысль. Не знаю, что она ему на это отвтила, но, надо полагать, не отвергла его предложенія, потому что ровно черезъ недлю посл этого разговора они обвнчались, и Дикъ при всякомъ удобномъ случа повторялъ, что, какъ бы то ни было, а вдь дйствительно для него готовилась, для него воспитывалась прелестная молодая двушка.
