А ограниченія эти заключались въ слдующемъ: Брассъ долженъ былъ въ продолженіе нсколькихъ лтъ жить въ одномъ очень обширномъ зданіи, гд много и другихъ, подобныхъ ему джентльменовъ. — Они ходили съ бритыми головами, въ срыхъ мундирахъ на желтой подкладк и питались супомъ и кашей, содержались на общественный счетъ. Онъ долженъ былъ участвовать и въ ихъ занятіяхъ, то есть, изо-дня въ день взбираться по безконечной лстниц, а для того, чтобы его, непривычныя къ подобному моціону, ноги не очень ослабли, ему надли, немного повыше щиколотки, чудодйственную ладанку, попросту, желзный браслетъ. И въ одинъ прекрасный вечеръ, раба Божьяго, въ обществ девяти джентльменовъ и двухъ дамъ, перевезли на новую квартиру. Они сподобились чести хать въ карет Ея Величества.
Но дло не ограничилось этимъ пустяшнымъ наказаніемъ: имя Брасса было вычеркнуто изъ списка адвокатовъ, что съ нкоторыхъ поръ считается большимъ позоромъ. Предполагается, что къ этому наказанію прибгаютъ лишь въ крайнихъ случаяхъ, въ случа совершенія особенно гнуснаго дянія, и мы охотно этому вримъ, такъ какъ въ этомъ списк, на ряду съ самыми честными, красуется множество далеко небезупречныхъ именъ.
Относительно Сэлли Брассъ ходили различные слухи. Одни выдавали за достоврное, будто она переодлась въ мужское платье и поступила матросомъ на купеческій корабль. Другіе утверждали, что видли ее, съ ружьемъ въ рукахъ, въ мундир 2-го пхотнаго полка, на часахъ у Сентъ-Джемскаго парка. Врно только то, что лтъ пять спустя посл описанныхъ нами происшествій — видлъ ли кто нибудь Сэлли за это время, намъ въ точности неизвстно — какой-то старикъ и старуха, одтые въ рубища, часто выходили по вечерамъ изъ самаго грязнаго переулка Сентъ-Джайльскаго квартала и, скорчившись отъ холода, еле волочили ноги по улицамъ, ища въ канавахъ състныхъ остатковъ и отбросовъ, чтобы утолить голодъ. Это случалось лишь въ холодные и темные вечера, когда несчастные оборванцы Лондона, ютящіеся въ обыкновенное время въ заброшенныхъ сараяхъ, погребахъ, подъ арками, въ разныхъ притонахъ нищеты, болзней и пороковъ, ршаются выползать на свтъ Божій. Т, кто знавалъ эксъ-адвоката, говорятъ, что это былъ онъ съ сестрой. Говорятъ также, что ихъ и по сіе время можно встртить иной разъ ночью на улицахъ Лондона, и что прохожіе съ отвращеніемъ сторонятся отъ нихъ.
Трупъ Квильпа былъ найденъ черевъ нсколько дней посл того, какъ его выбросило на берегъ. Слдствіе было произведено на мст, и такъ какъ многія обстоятельства, сопровождавшія его смерть, давали поводъ предполагать, что онъ совершилъ самоубійство, то судъ и постановилъ: похоронить его на перекрестк четырехъ дорогъ, въ какомъ нибудь очень уединенномъ мст, предварительно воткнувъ ему въ сердце колъ.
Но кажется, что объ этомъ только поговорили, а тло втайн сдали на руки Тому Скотту. Впрочемъ, мннія и въ этомъ расходятся: нашлись люди, уврявшіе, будто Томъ потихонько, ночью, выкопалъ трупъ и похоронилъ его на мсти, указанномъ вдовою умершаго. Очень можетъ быть, что оба эта слуха вымышленные, и что они возникли единственно благодаря тому невроятному, хотя и достоврному, факту, что Томъ плакалъ во время слдствія. Мало того, что онъ плакалъ, онъ даже пытался броситься на судей, но его, разумется, вовремя схватили и вывели изъ суда. Въ отместку за это онъ сталъ на голову передъ единственнымъ окномъ камеры, гд происходило засданіе, и затемнялъ судьямъ свтъ до тхъ поръ, пока городовой не ударилъ его по ногамъ и не привелъ ихъ въ надлежащее положеніе.
Выброшенный, такъ сказать, на улицу, смертью своего хозяина, Томъ попробовалъ зарабатывать хлбъ своимъ природнымъ талантомъ, то есть, сдлался акробатомъ, а такъ какъ блестящая карьера, которой онъ себя посвятилъ, встрчала непреодолимую помху въ его англійскомъ имени и происхожденіи — не смотря на то, что это головоломное искусство пользуется у насъ большой популярностью — онъ, не долго думая, принялъ имя мальчика итальянца — продавца обрзковъ — съ которымъ случайно познакомился и съ тхъ поръ съ необыкновеннымъ успхомъ кувыркался и длалъ различные сальто-мортале.
Вдовушка Квильпа никакъ не могла простить себ единственнаго сквернаго поступка, тяготившаго ея совсть, и всякій разъ, вспоминая о немъ, заливалась горькими слезами. У мужа ея не было родственниковъ, поэтому все его состояніе перешло къ жен, и она стала теперь богатой женщиной. Если бы онъ усплъ сдлать завщаніе, очень можетъ быть, что она оказалась бы нищей. Въ первый бракъ она вступила по настоянію матери, во второй разъ вышла замужъ по собственному желанію. Выборъ ея палъ на красиваго и еще довольно молодого человка, а такъ какъ онъ поставилъ условіемъ, чтобы теща жила отдльно, получая отъ нихъ средства на свое содержаніе, то въ дом молодыхъ было довольно тихо: они ссорились между собой лишь настолько, насколько это неизбжно въ каждомъ супружеств и, вообще говоря, весело зажили на денежки умершаго карлика.
