Онъ еще разъ припалъ къ кастрюл и опять заговорилъ, сидя на корточкахъ передъ огнемъ, освщавшимъ его свирпую, искаженную отъ злости физіономію.
— И всми этими неудачами, которыя преслдуютъ меня въ послднее время, я обязанъ старому вралю, бродяг и его милому дтищу. Ну, да я и отомщу имъ. Я буду ихъ злымъ геніемъ. И съ тобой, милый, честный, добродтельный Китъ, мы еще поквитаемся, даромъ, что ты нынче въ чести. Ужъ кого я ненавижу, того я загрызу зубами. Будетъ, другъ, и на моей улиц праздникъ. Что это такое? вдругъ встрепенулся онъ.
Послышался неистовый стукъ въ ворота, которыя онъ только что заперъ. Стукъ на минуту стихъ, словно стучавшіе прислушивались къ чему-то, а затмъ возобновился съ удвоенной силой.
— Ого, такъ скоро! Экъ ихъ, торопятся! Не ошибиться бы вамъ въ разсчет, друзья! Хорошо, что у меня все уже готово. Спасибо, Сэлли, что предупредила.
Съ этими словами онъ задулъ свчу и сталъ тушить огонь въ печк, да какъ-то неловко повернулся, задлъ желзную печь и она съ трескомъ опрокинулась на посыпавшійся изъ нея уголь и золу. Въ комнат ни зги не было видно. Карликъ въ потьмахъ добрался до двери и вышелъ во дворъ.
Стукъ въ ворота прекратился. Было около 8-ми часовъ вечера. Донельзя сгустившійся туманъ окуталъ все такимъ непроницаемымъ мракомъ, что самая темная ночь показалась бы свтлой и ясной, какъ день, въ сравненіи съ нимъ. Квильпъ подался впередъ, словно шагнулъ въ подземную пещеру, но ему показалось, что онъ ошибся дорогой, и онъ пошелъ въ другую сторону и наконецъ остановился, совсмъ не понимая, гд, въ какомъ мст онъ находится.
— Хоть бы они опятъ застучали. Я по стуку узналъ бы, куда надо идти, промолвилъ карликъ, стараясь хоть что нибудь разглядть передъ собой. — Бейте, колотите въ ворота!
Онъ напряженно прислушивался, но стукъ не возобновлялся. Тишина кругомъ была полная; лишь вдали лаяли собаки. Залаеть одна, ей отвтять въ сосднемъ квартал, но на эти звуки нельзя было идти, такъ какъ лай часто доносился сюда съ кораблей, стоявшихъ у пристани.
— Если бы мн только доплестись до какого нибудь забора, разсуждалъ Квильпъ, медленно подвигаясь и простирая руки впередъ. — Тогда бы я сейчась нашелъ дорогу. Ахъ, какъ хорошо было бы въ этакую славную ночку обнять дорогого пріятеля. Только бы это желаніе мое исполнилось, а тамъ пусть хотъ солнце и вовсе не восходитъ надъ землей.
Едва онъ произнесъ эти слова, какъ оступился и упалъ. Нсколько секундъ спустя, онъ уже барахтался въ холодной темной вод.
Не смотря на то, что ему заливало уши водой, онъ слышалъ, какъ опять стали стучатъ въ ворота, какъ кричали оттуда, могъ даже различить голоса. Онъ понялъ, что жена его и Томъ сбились съ дороги и вернулись къ тому мсту, откуда вышли, что они тутъ подл него, утопающаго, но никоимъ образомъ не могутъ подать ему помощи: онъ самъ лишилъ себя спасенія, преградивъ имъ путь къ своей пристани, заколотивъ ворота. Онъ отвчалъ имъ отчаяннымъ крикомъ, отъ котораго безчисленные огоньки, мелькавшіе передъ его глазами, словно отъ сильнаго порыва втра, запрыгали и затанцовали. Но онъ звалъ напрасно. Вода хлынула ему въ горло, его подхватило теченіемъ и понесло въ сторону.
Вотъ онъ длаетъ невообразимое усиліе, еще разъ всплываетъ наверхъ и бьетъ воду руками, стараясь удержаться на ней. Глаза его дико озираются, ищутъ, нельзя ли за что ухватиться. Онъ видитъ: близко, близко около него плыветъ что-то черное, онъ даже можетъ дотронуться до гладкой, скользкой поверхности: это кузовъ корабля. Теперь только бы погромче крикнуть. Но не усплъ онъ ротъ открытъ, какъ снова водоворотомъ его увлекло въ глубину, подъ киль судна, и затмъ ужъ на вод показался его трупъ.
Вода словно забавлялась имъ, играла какъ мячикомъ: то ударитъ о скользкую сваю, то запрячетъ въ грязи, или въ чащ водорослей, то швырнетъ со всего размаху на громадный камень, то потащитъ по песку. Вотъ какъ будто она и оставила его въ поко: пускай, молъ, плыветъ куда хочетъ, а сама такъ и манитъ въ сторону, пока наконецъ безобразная игрушка опротивла ей и она выкинула ее на низменный, болотистый берегъ, гд когда-то въ зимнюю ночь были повшены морскіе разбойники; и долго болтались ихъ трупы на вислицахъ, даже косточки поблли отъ солнца.
И вотъ трупъ лежитъ на этомъ ужасномъ берегу. Огненно-красное небо зловщимъ отблескомъ озаряетъ волны, только что несшіе трупъ на своихъ гребняхъ: лачуга; изъ которой незадолго передъ тмъ вышелъ человкъ, лежащій теперь бездыханно на берегу, объята пламенемъ. Пламя освщаетъ лицо мертвеца. Влажный втерокъ играетъ его волосами, вздуваетъ платье, словно смерть издвается надъ нимъ, какъ онъ всю жизнь издвался надъ другими: это зрлище пришлось бы ему по вкусу.
Перенесемся теперь на прелестную дачу Гарландовъ. Комнаты ярко освщены, камины разливаютъ вокругъ пріятную теплоту; везд оживленныя, веселыя лица, веселый говоръ. Кого-то ждутъ съ любовью въ сердц, со слезами радости на глазахъ. Навстрчу кому-то несутся искреннія, горячія привтствія. Ждутъ Кита, и онъ знаетъ это и спшитъ, боится, что умретъ, не увидвъ этого счастія.
