Едва я успел договорить последнее слово, как со стеной стало что-то происходить. Из обоев начала сочиться густая жидкость, похожая на кровь, только черная. Она собиралась в ручейки, которые образовали на стене высокий прямоугольник. Как будто вход.
— Проведи по линиям своим мечом, — выдохнул шепот.
Я открыл рот, чтобы сказать, что меч просто игрушка, он не разрежет стену, ничего такого, но что-то заставило меня промолчать.
Просто старый дом не превращается в место охоты чудовищ ночью. Просто набитая хламом комната не скрывает в себе бесплотные голоса. И просто игрушка не останавливает монстров, пусть даже ненадолго.
Наверное, больше ничего не бывает «просто».
— Хорошо.
Я пристроил фонарик на стопку хлама так, чтобы он светил на стену, и перехватил меч обеими руками. Ладони липли к рукояти. Я повел мечом по чернеющему контуру на стене — вверх, так высоко, как смог дотянуться на цыпочках, вправо и вниз, до самого пола.
Обои зашелестели, заскрипели и с тяжелым вздохом упали к моим ногам. В открывшемся прямоугольнике в бледном луче фонарика вместо стены оказалась дверь. Она была из дерева, очень, очень старая, но без единой щели. На двери был выжжен странный узор, будто паутина. В самой ее середине был выпуклый железный череп. Под ним чернела замочная скважина.
— Твой меч, — шепот звучал нетерпеливо.
Я опустил взгляд и остолбенел. На острие меча появилась резьба. Скважина в двери засветилась красным.
— Ключ, — выдохнул я.
Я поднес меч к двери. Острие беззвучно вошло в замочную скважину, словно его притянуло магнитом. Рукоять вдруг обожгла мне ладонь, я вскрикнул и выпустил ее. Меч задрожал и принялся быстро-быстро крутиться сам по себе, проворачивая ключ в двери. У меня закружилась голова. Не знаю, сколько раз он повернулся, а потом замер так же внезапно, как начал вращаться.
— Возьмись за ручку и открой дверь, — в шепоте прозвучали голодные нотки. — И ты выпустишь меня.
Я протянул руку.
У меня вдруг засосало в животе. Это точно хорошая идея?
Совсем рядом жадно чавкнуло. В нос ударил запах гнили.
Я заставил себя не оборачиваться и взялся за череп, очевидно служивший ручкой.
Все тело, от кончиков пальцев до пяток, пробило не то жаром, не то холодом. Я потянул дверь на себя. Она оказалась тяжеленная и не хотела поддаваться. Я ухватился двумя руками, потянул сильнее, оперся на пятки и налег всем весом.
Петли застонали, будто от тысячелетней боли.
И дверь открылась.
Меня ослепил яркий, горячий свет. Я приоткрыл глаза, тут же зажмурился и заслонил лицо руками. Часто моргая и морщась, я осторожно посмотрел сквозь пальцы, готовый увидеть перед собой все что угодно.
Кроме того, что увидел. Что?!
Я дернулся и больно ударился обо что-то твердое. Я открыл глаза и увидел свою комнату. В открытое окно вовсю палило солнце. Я лежал на полу возле кровати, весь в поту.
Последнее, что я помнил, — ночь, запах гнили, чавканье, обжигающая ручка двери. И шепот…
Кажется, я отключился.
В памяти смутно зазвучал чей-то голос. Он повторял только одно слово: «Голод». Я помнил, что меня кто-то обнюхивал, а потом все тот же голос довольно произнес: «Чудненько». Следующее воспоминание — я плетусь к своей комнате, едва держась на ногах от усталости. Похоже, до кровати я так и не дошел и вырубился на полу.
Но что случилось до этого?! После того как я открыл… стоп, в стене действительно была дверь?!
Я вытер пот со лба. Взмокшая футболка липла к спине. Было так жарко, словно я находился не в комнате, а в пасти дракона. Из распахнутого окна не доносилось ни дуновения воздуха.
— Гремлин! — Дверь с грохотом открылась, и Агата уставилась на меня, лежащего на полу. — М-да.
Она изогнула бровь, но никак не прокомментировала увиденное.
— Быстро собирайся, Оскар обещал показать нам город.
— Но…
— А я обещала маме не оставлять тебя дома одного. Тем более, все утро нет связи.
С Агатой что-то было не так. Я непонимающе окинул ее взглядом — растрепанные волосы, наушники, футболка с ее любимой группой, тяжелые ботинки. Стоп, Агата обрезала джинсы и превратила их в шорты?
— Что это? — Я ткнул пальцем в ее тощие ноги. — Ты разве не задымишься на солнце, как все вампиры?
Сестра с размаху треснула меня по руке.
— Одеваешься или волшебный пендель дать?
— Отвернись!
Агата схватила книжку, которую я утащил вчера, прижала к себе и почти сразу ойкнула, глядя на свои пальцы.
— Гремлин! — Она стукнула меня книгой по голове.
— Я тут ни при чем, это…
Сестра не стала даже слушать, демонстративно шагнула в коридор и оставила дверь нараспашку.
Ну и пожалуйста. Я со стоном поднялся с пола и поморщился. На улице, кажется, было градусов сто.
У дверей «Лавки страха», на самом солнцепеке, стояла очередь.
— Закрыто же! — крикнула им Агата, тыча пальцем в табличку на двери. — Выходной! Откроется завтра!
Очередь не обратила на нее никакого внимания. Сестра посмотрела на меня. Я пожал плечами.
— Надеюсь, они хоть дверь не вскроют.
