Мама сгребла меня и подбежавшую Агату в объятия, даже не обратив внимания на то, что я чуть не заехал по ней мечом.
— Ни до кого не дозвониться, я чуть с ума не сошла! — всхлипнула она. — Машина завязла в грязи, телефон не ловит! Слава богу, мир не без добрых людей — такой замечательный человек, остановил свой автобус, помог выехать, еще и обещал зайти проверить, что там в моторе барахлит!
— Ох, он проверит, — пробормотал себе под нос Оскар.
Наверное, понадеялся, что наша машина отвлечет его отца от карате.
Мамина щека была мокрая — не то от дождя, не то от слез. Она разжала объятия и оглядела нас.
— А что это за ссадины?! Я так и знала: что-то случилось!
Мы с Агатой переглянулись. На несколько секунд повисла тишина.
— Да что тут может случиться, — усмехнулась сестра. — Не волнуйся, мам, с нами все в порядке.
— А что с документами? — быстро сменил я тему. — Дом теперь наш?
— Целиком и полностью, — улыбнулась мама.
— Ура! — Я радостно подпрыгнул.
Мама уставилась на меня круглыми глазами.
— Нет, я явно что-то пропустила… Я думала, тебе не нравится «Лавка страха»!
— «Лавка»! — воскликнул Оскар и густо покраснел, когда все на него уставились. — Простите, обеденный перерыв уже десять минут как закончился!
Мы спустились в «Лавку» только через два часа, когда выслушали все мамины переживания и рассказали ей относительно правдоподобную историю о том, как помогали достать с дерева соседского кота и заработали кучу ссадин в процессе. Я бы не поверил! У мамы был тоже не очень-то убежденный вид, но она была слишком рада видеть нас живыми и почти что невредимыми.
— Мама приглашала тебя на яблочный пирог, — ухмыльнулась Агата, присоединившись к Оскару за кассой.
Он чуть не уронил книгу, которую пробивал очередному покупателю — одному из ходиков. Они никуда не делись — все так же читали, сидя или стоя между рядами, так же приходили до открытия и после закрытия «Лавки». Мне казалось, они все-таки стали какими-то более проснувшимися и живыми. Может быть, теперь одержимость чтением будет приносить им что-то хорошее? По крайней мере, мне очень хотелось верить в это.
— Не волнуйся, — успокоил я Оскара. — Мы сказали, что у тебя на яблоки аллергия.
— У кого аллергия? — к прилавку протиснулись Хвостатые и протянули Оскару бумажки из автомата.
У одной были голубые, у другой темно-карие глаза. И ни в тех, ни в других не было и намека на черные трещины.
Я услышал, как Агата пробубнила, что аллергия у нее — на назойливых людей. Я фыркнул от смеха и протиснулся к автомату. Несмотря на плохую погоду, к нему уже выстроилась очередь.
Чудо-машина снова светилась, предлагая каждому найти свою историю. Очевидно, пока Марра была на свободе, автомат мог выдать только Книгу страха — и только ее хозяину. Я был уверен, что это дело рук прадедушки. Но как ему удалось? Еще один вопрос, на который нужно отыскать ответ.
— Ай! — девчонка рядом со мной выронила книгу.
Я наклонился и протянул ее ей, мельком увидев название — «Черные тайны древности». Звучит вдохновляюще, ничего не скажешь.
— Спасибо, — смущенно улыбнулась она. — Показалось, что палец уколола.
Я проследил, как она убрала книгу в пакет и вышла из «Лавки». Сквозь залитые дождем окна я различил знакомый силуэт — кто-то стоял снаружи и смотрел в витрину «Лавки».
Протолкавшись к дверям, я выскочил на улицу. У витрины в желтом плаще с капюшоном, как у гнома, стояла тетя Галя. Ее руки лежали на спинке кресла-каталки — в нем сидела Виолетта Иванна. На ней был такой же плащ, как у тети Гали, но в цветочек.
— Васенька! — расплылась в широкой улыбке тетя Галя.
Мне стало жутко стыдно. Я не заходил к ним ни разу с той самой ночи. Агата на следующее же утро побежала рассказать, что мы победили. Кажется, даже Оскар заглянул к ним. А я не мог — сам не понимал почему. Не знал, как смотреть в глаза Виолетте Иванне — ненавидеть ее или чувствовать себя виноватым. И бабушкино письмо…
Я подошел к ним. Тетя Галя первым делом осмотрела мою щеку, исполосованную когтями Марры.
— Почти прошло. Мажешь тем средством, которое я Агате дала, значить?
Я кивнул. Из «Лавки страха» вышло несколько человек. Соседки проследили за ними взглядом.
— Надеюсь, теперь эти книги будут помогать людям бороться с их страхами, — сказал я.
— Поживем — увидим, — задумчиво произнесла тетя Галя. — Но именно этого хотела бы твоя бабушка. Она тобой очень гордилась — и гордилась бы еще больше сейчас.
Я покраснел. Переступил с ноги на ногу и неожиданно для самого себя выпалил:
— Я прочитал письмо — вы тогда перепутали ящики стола. Бабушкино письмо вам. Последнее. Это неправильно, но…
— Я знаю, — мягко остановила меня тетя Галя. — Ты должен был знать все это.
Она вдруг притянула меня к себе и крепко обняла. В этот момент я понял, что изменилась не только Виолетта Иванна — в тете Гале все стало иначе. С нее как будто свалился огромный камень, который она таскала на плечах. Она даже казалась выше ростом!
— Спасибо тебе, Вася, — ее голос дрогнул. — Впервые за долгое, долгое время мне хочется жить.
