Бум — сверху упал огромный камень. Еще и еще! Воздух заполнила красная пыль. Марра рванулась к Книге страха, но ее отшвырнуло. Измененное до неузнаваемости тело юной бабушки выгнулось назад. Из него во все стороны ударили лучи — точь-в-точь как те, что полились из разрубленных мною яблок. Свет выстреливал яркими прожекторами один за другим и уносился куда-то за пределы лабиринта — до тех пор, пока от Марры не осталось ничего, кроме высохшей оболочки. Она скрючилась черной тенью.
— Ты никуда… от меня… не денешься, — едва слышно просипела она.
Из нее вырвались черные хлопья, похожие на пепел, и стали ошметками осыпаться на пол. Марра содрогнулась и распалась на клочки теней. Они поползли по полу, втягиваясь в Книгу страха.
Дрожащей рукой я вытащил из страниц меч. Всё. Все закончилось.
Я не обратил внимания на каплю. Всего одну каплю крови, сорвавшуюся с моей руки. Когда я заметил ее, было уже поздно. Она упала на черную страницу.
Дыра в книге принялась зарастать, и через несколько секунд она была целой, словно меч никогда и не касался ее.
Вспышка красного света — и мою правую руку вдруг потянуло к раскрытым страницам.
— Что происходит?! — едва я успел пробормотать это, как моя ладонь приклеилась к странице.
Я дернул руку на себя, рванулся — ладонь прилипла намертво.
Из Книги страха потекли неразборчивые шепотки, множась и отражаясь эхом от стен лабиринта.
Несколько мгновений я не мог разобрать ничего в этом шелесте, а потом услышал слова:
— Новая сделка… новая сделка… новая сделка…
— А-а-а! — я закричал от боли.
Рука горела, словно с нее слезала кожа.
На черной бумаге, слева от моей ладони, стали проявляться красные слова.
Каждая буква взрывалась болью в моей руке — Книга страха писала их моей кровью. Я едва успел разобрать последнюю строчку, как по правую сторону от ладони начали проявляться новые кровавые слова. Вдруг я услышал Маррин холодный смешок.
— Никуда… не денешься…
Руку пронзила вспышка невыносимой боли, перед глазами потемнело, и я отключился.
Все следующие дни гремели грозы. Перебои со связью и электричеством даже не успели прекратиться, как начались вновь — теперь по вполне естественным причинам. Из окна башни было видно фиолетовое небо и косые вспышки молний. Дождь надувал в лужах пузыри и барабанил по черепичным крышам. И все равно людей на улицах городка было гораздо больше, чем в те несколько дней удушающей жары, пока царствовала Марра.
— Врачи в нашей больнице, небось, думают, что открытие совершили, — хмыкнул Оскар. Он расставлял на полках в башне свои любимые книжки и комиксы «Монстрыцарей». — Столкнулись с неизвестной эпидемией с расколотыми глазами, а потом р-раз — и победили ее. Причем у всех все симптомы исчезли одновременно, в одну ночь.
— Пусть думают, — я снова отвернулся к окошку. — Скорее поверят в это, чем в то, что произошло в реальности.
На улице женщина под большим зонтом уговаривала маленького мальчика прекратить прыгать в луже. На мальчике был зеленый плащ с капюшоном в виде головы динозавра. От капюшона до самого низа спускался гребень, а сапоги имитировали лапы динозавра. Мальчик прыгнул в лужу, фонтаном разбрызгивая воду, и сделал вид, что рычит. Капюшон упал с его головы, и я узнал Петю.
— Теперь он любит динозавров, а не роботов, — пробормотал я.
Оскар подошел к окну.
— У меня в детстве тоже была фаза динозавров.
— На тебя в детстве не нападала Марра.
Он задумчиво посмотрел на Петю — у его мамы лопнуло терпение, и она что-то возмущенно выговаривала сыну.
— Отец перестал мучить меня своими нотациями о светлом будущем великого хирурга.
— Серьезно? А чего ты молчал?
— Я сам не сразу понял. — Оскар смущенно улыбнулся. — Очень уж был рад тому, что он вернулся.
На улице громыхнуло, и мама потащила Петю домой.
— Думаешь, теперь он поддержит твое желание писать книжки? — я посмотрел на Оскара.
Руки у него были испачканы синей шариковой ручкой — почему-то ему нравилось писать только от руки в тетрадке, и после всей этой истории с Маррой он строчил чуть ли не каждую свободную минуту.
— Собираюсь поговорить с ним об этом. — Оскар издал нервный смешок. — Правда, он откопал где-то древние видео с уроками карате и каждый день требует, чтобы мы начали тренироваться.
Я вытаращился на него — прикалывается, что ли? Но Оскар выглядел вполне серьезным и даже немного несчастным.
— Если твоя теория верна и у бывших жертв Марры изменились мечты… то у меня проблемы!
Я представил, как длинный неуклюжий Оскар машет ногами, и прыснул со смеху.
— Что смешного? — в башню влетела Агата. Из кармана ее джинсов торчали барабанные палочки.
