— Первый экзамен по кодексу завтра. Учите, учите и еще раз учите, Ариадна Владиславовна!
Дверь закрылась с громким стуком, выбив от испуга воздух из моих легких. От злости я принялась бить ни в чем не виноватую одну из подушек — думочек, хаотично разбросанных по дивану:
— Мужлан! Сноб! Ненавижу! За двое суток всю жизнь испортил!
Гамлет бесшумно подошел к камину:
— Ариадна Владиславовна…
— Не называй меня так! — слишком часто начала слышать свое отчество, нелепо звучавшее в дуэте с именем, — просто Ари, Ариадна, Арина, как угодно, но без отчества!
— Можно называть Вас «госпожа»?
— Да, и давай на ты… Поможешь мне? Я буду зубрить, а ты задавать вопросы, а? — силы закончились, а вместе с ними и злость на ситуацию. День прошел насыщенно, уставшее тело просило горячую ванну и теплую постель, мозг требовал тишины и отсутствия мыслей, но заковыристый кодекс никак не хотел укладываться в голове. Экзамен уже завтра и нужно постараться сдать экзамен у этого зазнайки.
— Конечно помогу. Не только в твоих интересах получить допуск. Дом и лавка не могут быть без хозяйки.
— Что за лавка? Где она? Все только говорят про нее, но не показывают.
— Всему свое время, не торопи коней. Несколько экзаменов и эта лавка будет у тебя в кишках сидеть, — кот хрипло рассмеялся, — тебе же нужно будет и самой все зелья варить, и ингредиенты собирать, а в том мире тоже работа есть. Так что дни обучения — это последние спокойные дни.
Мы расположились на полу около камина. Я вооружилась не только книгой, но и тетрадью, чтобы выписывать наиболее важные на мой взгляд тезисы. Гамлет задавал вопросы по прочитанным страницам, часто пояснял более развернуто, чем написано в книге, и, узнавая больше, чем было дано изначально, я начала хоть что-то запоминать, выстраивая логические цепочки. Дрова пришлось подкидывать несколько раз, рассохшиеся поленья сгорали быстро.
На стенах танцевали причудливые тени, приковывая внимание необычными па и пируэтами. Несколько светлячков, залетевших с улицы, расселись на каминной полке и стенах. Разомлевший от тепла кот, растянулся около моих ног и задремал, едва слышно мурлыча. Веки падали на мои уставшие глаза, рука то и дело закрывала зевающий рот рукой, я старалась бороться с сонливостью, но когда выронила из рук книгу, поняла, что сама не справлюсь.
— Гамлет, а как кофе сварить? — спросила я шепотом.
— Не надо кофе. Ложись спать, утро вечера мудренее, — кот перевернулся на другой бок и засопел.
— Я не сдам экзамен… Не могу ничего запомнить больше…
— Иди к себе, утром проверишь свои знания. Кодекс с собой забери, пусть на тумбочке у кровати лежит.
Мне не хотелось спорить с котом, поднялась с пола и на цыпочках ушла в спальню. Наспех приняла ванну, приоткрыла окно, впуская свежий воздух в комнату и юркнула под тяжелое одеяло. Перина прогнулась под тяжестью тела, обнимая белой простынью. Я представила, что лежу на мягком облаке, плывущем в неизведанные дали и зевнув ещё раз, провалилась в крепкий сон, сквозь который, я слышала тихие шорохи, но списав на открытое окно и ветер, вновь уснула. Я не видела, как черная тень крадучись, прошлась по спальне, проверила шкафы, ванну, туалетный столик и скрылась за дверью, не закрыв её до конца.
Утро началось с нового букета цветов, Аксиньи и шикарного платья. Зеленый корсет, отороченный черным гипюром, несметное количество пышных воланов, ниспадающих друг на друга — дивная красота! Я всплеснула руками, запищала от восторга и принялась ходить кругами вокруг шедевра, не зная, с какой стороны подступиться. Мой стандартный гардероб: юбка — карандаш и блуза в рабочие дни, и, джинсы с огромной футболкой в выходные, не шли ни в какое сравнение с этим произведением искусства.
— Аксинья, а как это все прицеплять то? — неловко такое спрашивать, но я не знала, как справиться со всеми завязками и не запутаться в помпезных складках километров ткани.
— Не переживайте, госпожа, я буду помогать каждое утро, — девушка смущенно улыбнулась и приблизилась к манекену.
Ловкие пальцы справились с лентами и шнурком за считанные секунды, и я уже стою перед зеркалом, со сдавленными от корсета внутренними органами, и, вываливающейся из откровенного декольте грудью.
— А это так и должно быть? — я ткнула пальцем в пышные формы.
— Да, конечно. По другому быть не может, Вас что-то смущает? — Аксинья принялась собирать волосы в прическу, — а Вы пока можете нанести макияж. Завтрак уже ждет в столовой.
— Меня смущает, что я выгляжу как девушка, зарабатывающая на жизнь тем, что меня смущает, — я нервно хихикнула, — а почему в столовой? Я с вами хотела опять.
— За завтраком Вы будете с Глафирой Матвеевной. Не думаю, что она оценит ваши вольности…
Вчера я бежала по лестнице, а сегодня еле шла. Корсет сдавливал грудь, дышать стало практически невозможно, из-за пышных оборок платья не видно куда наступать и каждый шаг был игрой в рулетку, наступлю на ступеньку или промахнусь и кубарем скачусь на первый этаж. Аксинья шла рядом и поддерживала за руку, как вчера я поддерживала Тихона.
