Гамлет был при деле днём, он следил за домом Леских, а после заката возвращался с докладом ко мне. Всё как описывал наш первый шпион: никого и ничего лишнего, и отсутствие судачеств между прислугой. После очередного письма графини мне ничего не оставалось, как начать действовать напрямую...
Ранним утром в кабинете творилось волшебство, я отсчитывала граммовку ингредиентов, читала заклинания и в перерывах чесала огромные уши фенека. За время жизни в поместье лис распушился, откормился, но ластился не ко всем. Агафона и Тихона он обожал, ко мне приходил в редких случаях порывов нежности, при виде Авдотьи, Мирона и Наталки он выдавал радостный писк и пускался в пляс. Прохора и Ермолая почему-то обходил стороной, а гостей вообще воспринимал в штыки.
Перелив в графин наваристый идеального цвета и консистенции эликсир правды, утрамбовав в пробирку успокоительный порошок и уложив всё необходимое в корзинку, я отправилась к дому Леских. Заранее никого не предупреждала, дворецкий впустил меня без каких-либо проблем, так как знал, что работаю с графской семьёй. Хозяев видно не было, только слуги мелькали по дому серыми тенями в униформе. Я наступала на ступени носком стопы, чтобы не стучать каблучками, а поднявшись на этаж со спальней графа, сняла обувь и на цыпочках прокралась к первой точке назначения по ледяному полу. Очень странно, что в богатом доме так плохо топили.
Подслушивать не хорошо, не культурно и низко, но мне пришлось приложить ухо к двери. В спальне кто-то тихонько хихикал, понимая, что попала в нужное время, я резко распахнула дверь. На графской кровати лежала полуголая камеристка графини, громко взвизгнув, девушка сползла с постели, утаскивая за собой одеяло. Граф вскочил и громко зашипел:
— Ты что себе позволяешь, девка?!
— Девка здесь только та, что под кроватью прячется, понял? — Ответила я будничным тоном и прошла к столу, чтобы поставить корзинку.
— Пшла вон! — Граф подошёл ко мне и хотел схватить за плечо, но я увернулась.
— Ещё одно подобное движение и я за себя не ручаюсь. Превращу в букашку и раздавлю. Мне глубоко наплевать на измены графине, всё, что интересует меня — Ваше отправление и кто отравитель. Поэтому сейчас девка хлебнёт несколько глоточков эликсира, расскажет всю правду и спокойненько отправится выполнять должностные обязанности. А это Вам, подарок, — я чуть тряхнула пробирку с порошком в лицо графа, тот пару раз чихнул и расслабился:
— Делайте что хотите, сударыня, — после этого оно вернулся на постель и закрыв балдахин со всех сторон, захрапел. Кажется с дозировкой вышел перебор.
— Мадам, мне долго Вас ждать? — я посмотрела в сторону кровати.
— Я не одета!
— Несколько минут назад Вас это не смущало. Давайте, выходите, раньше начнём, раньше закончим. Кто знает, может успеете к пробуждению графини вернуться на рабочее место.
Ответила мне тишина, не сдержав эмоций, я щёлкнула пальцами и одеяло, которое служило тогой камеристке, взбесилось, выгнулось дугой свободным уголком и притащило к моим ногам перепуганную брюнетку, пытающуюся прикрыть свой срам. Хотя такое тело я бы срамом не назвала, очень красивые формы, пленительные изгибы, фарфоровая кожа без единого изъяна.
Я сделала пас рукой в воздухе, одеяло завернуло девушку в кокон:
— Сама выпьешь или тоже помочь? — Я протягивала мензурку с эликсиром.
— С-с-с-ама... Вы точно не расскажете графине? — В её глазах плескался страх.
— Мне глубоко наплевать кто с кем спит, потому что я пришла сюда за другой информацией.
Девушка взяла мензурку трясущейся рукой, зажмурила огромные голубые глаза и выпила эликсир:
— А я не умру?
— От эликсира точно нет, а что там у тебя в жизни дальше будет не знаю, — я села на стул напротив камеристки, — ты знаешь кто хочет отравить графа?
— Нет, но он думает, что это жена, — на лице девушки блуждала потерянность, полное отсутствие эмоций, что означало действие зелья, — мусик давно хочет бросить её, но жалеет и не может этого сделать в дань их былой любви.
— А что ты думаешь по поводу отправлений?
— Я думаю на любовника графини, что мусик сейчас к праотцам отправится, а они всё к своим рукам приберут и будут жить припеваючи.
— С кем ещё поддерживает контакт граф?
— Не знаю. Я прихожу сюда только после полуночи, а что происходит в этой спальне днём мне неизвестно.
— Граф выходит из спальни?
— За время работы здесь я видела только что он сам спускается к мальчишке почтальону, а потом возвращается к себе.
— Х-м-м-м-м... Почтальон значит…
После допроса с пристрастием камеристка юркнула за балдахин на кровать, спешно оделась, чмокнула в щёку сладко похрапывающего любовника и то и дело оглядываясь на меня, скрылась за потайной дверью.
