— Ещё как поняла, — сердце пропустило пару глухих ударов и сжалось в комок. А ведь я поверила в его чувства! Влюбилась! Как же так? Очередная попытка построить отношения потерпела фиаско. Сейчас было совсем не важно, что мы сидели в холодном подвале и возможно это последнее, что я увижу перед с.м.е.р.т.ь.ю. По сути меня уже у.б.и.л. о словами магистра, — правильно ли я понимаю, что моя бабушка и есть Госпожа?
Магистр громко сглотнул:
— Да, так и есть. Она не успела сделать эликсир вечной жизни.
— Кто её...?
— Это планировал сделать совет, нам не давали подробностей. Ариадна, послушай, всё только кажется таким жестоким и непонятным. Пойми, во всём должно быть равновесие!
— Значит так, когда мы отсюда выберемся, я приду в совет и мы вместе уничтожим браслет и гримуар, но это будет последнее, что мы сделаем вместе. Дальше наши пути разойдутся, — я пыталась согреться, обнимая плечи, но холод, исходивший из сердца не пропадал. В этот раз глупое сердце не выдержало и покрылось льдом, нежность, романтика и мечтательность исчезли, а на их месте появилась пустота и нестерпимое желание выжить, чтобы покончить с книгой, за которой охотится совет.
— Нужно придумать план побега, понять кто упрятал нас в подвал детского дома и для чего, — Елисей Аристархович подошёл к затянутой паутиной полке.
— Зачем план? У нас же есть магия!
— Ариадна, девочка моя, спустись с небес на землю! Нас чем-то опоили и теперь мы не одни из сильнейших, а обычная парочка людей! Ты видела хоть одного, кто притащил тебя сюда? Кто закрыл портал?
— Теперь долгой монолог будет у меня…
Магистр магии, словно зверь в клетке, метался из угла в угол по каменному полу. Его шаги были тяжелыми и громкими, эхом отдаваясь в пустом пространстве. Лицо его искажала ярость, карие глаза горели огнем, а губы сжимались в тонкую линию. Руки сжаты в кулаки, пальцы побелели от напряжения.
Каждый шаг сопровождался глухим ударом каблуков о камень, словно удары молотка по наковальне. Он останавливался на мгновение, переводя дыхание, затем вновь начинал свое беспокойное движение, испепеляя меня взглядом. Его грудь вздымалась от быстрого дыхания, а голос, когда он начинал говорить, звучал хрипло и угрожающе.
— Он в своём уме?! А чем думала ты, когда забирала от меня эту п.р.о.ф.у.р.с.е.т.к. у?!
Время тянулось бесконечно, и каждый круг по комнате казался длиннее предыдущего. Камни пола, казалось, впитывали его злость, но не могли ее погасить. Он продолжал ходить, как одержимый, пока не начал хрипло дышать. Тогда он остановился, прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза:
— Ариадна, нам нужно выбраться отсюда. Нужно как-то восстановить силы, но сколько будет действовать яд мне неизвестно. По идее, должно хватить несколько суток, но если нас за это время не будут поить и кормить, то магические силы уйдут на поддержание жизни в организме, мы не сможем колдовать в таком состоянии, — голос Елисея Аристарховича угасал с каждым словом, он говорил и сильнее убеждался в том, что наша участь уже предрешена.
Я сидела на всё том же матрасе, уже ставшим родным, как пуховая перина в усадьбе. Голод давно давал о себе знать, скручивая желудок в тугой узел, ударяя по вискам барабанной дробью, заставляя мозг полностью отключить мыслительные процессы. Отвечать магистру магии не было смысла, мы прекрасно понимали, что нас ждёт голодная и холодная с.м.е.р.т. ь, но и сидеть сложа руки нельзя. Я рывком встала и подошла к полке обвешанной паутиной и принялась рыться в книгах, разлепляя вымокшие странички и пытаясь разобрать размытые письмена. Мужчина подключился ко мне и внимательно вглядывался в корешки книг. За этим делом нас и застала Глафира.
Женщина шла по подвалу с удивительной грацией и уверенностью. Её шаги были размеренными и уверенными, каждый шаг отмерялся точно и плавно. Свет керосиновой лампы, которую она несла в руках, отбрасывал длинные тени, подчеркивая её фигуру. Она двигалась спокойно, не спеша, словно знала каждый уголок этого подвала наизусть. Её осанка была прямой, плечи расправлены, голова поднята высоко.
В каждом движении читалась сила и уверенность, словно ничто не могло поколебать её внутреннего состояния, словно она пыталась ещё раз доказать нам с магистром, какая пропасть разверзлась между ней и нами за решёткой. Взгляд её был устремлён вперёд, глаза смотрели пристально и решительно. В них читалась неприкрытая самоуверенность. В воздухе витал тонкий аромат её духов, напоминая мне о другой жизни за пределами подвала:
— О, голубки мои! Вы как тут? Чаю? Кофе? Может закуски? — Голос Глафиры лился медовой патокой.
— А почему не яду? Решила поцеремониться или показать нормы гостеприимства? — Мужчина упёрся руками в стол, сдерживая порыв гнева.
