Кинта вошла в коридор. За спиной у нее захлопнулась дверца книжного шкафа, но на сей раз девушка не вздрогнула от страха или паники. Она не посмотрела назад, а шагнула вперед, в незнакомое будущее.
В нем будут радость и беда, любовь и горе, смех и слезы, но между ней и Твеном будет еще и магия. У них всегда будет много магии.
Кинта сжала Твену руку, когда они приблизились к первой двери в том коридоре. Именно эту дверь Кинта никогда не видела. Темно-пурпурная, она была расписана маленькими золотыми бабочками.
– Давай заглянем сюда.
– После тебя. – Лицо Твена озарила нетерпеливая любопытная улыбка. Кинта очень радовалась, что он здесь, рядом с ней.
Глубоко вздохнув, Кинта повернула ручку. Дверь открылась, и они оба ахнули, увидев, что их ждет за порогом.
В историях, как и в жизни, случается много неожиданных поворотов. Эту историю я планировала тщательно, но в процессе написания она удивила меня не раз.
Ее замысел зрел у меня давно. Началось все в 2017 году, под Новый год, когда я дочитала «Ночной цирк», захватывающий дебютный роман Эрин Моргенштерн. Закрыв ту книгу, я поклялась себе, что однажды напишу историю, которая прозвучит таким же радостным гимном магии, выдумке и фантазии.
Но я не ожидала, что у меня получится любовный роман.
Несколькими годами позже я прочла «Радиевых девушек», душераздирающий документальный роман Кейт Мур о юных красильщицах циферблатов, которые использовали в работе люминесцентную краску. Девушки погружали кисточки в радиевую краску, покрывали ей циферблат, затем облизывали кисточки, чтобы заострить кончик для следующих часов. Они делали так снова и снова, пока их не свалил таинственный недуг. В результате многие умерли в страшных муках от отравления радием. С разрывающимся сердцем я смотрела на фотографии радиевых девушек в книге Мур и отчаянно захотела написать их историю. Сначала я замахнулась на исторический янг-эдалт, но не смогла смириться с тем, что, если не искажать факты, всем моим героиням придется умереть чудовищной смертью. Я решила написать подростковое фэнтези как трибьют радиевым девушкам, но чтобы они выжили, нашли любовь и посмотрели мир. Чтобы у них было все, чего не досталось настоящим радиевым девушкам. Уже приступив к работе, я поняла, что главную героиню нужно назвать Кинтой в честь Кинты Макдональд, радиевой девушки, подавшей в суд на компанию, которая позволила ей день за днем травить себя радием. Подобно настоящей Кинте, моя героиня должна была стать храброй, дерзкой и сиять красотой, как сияли несчастные девушки, когда вечерами отправлялись гулять, покрытые радиевой пылью.
Задумав трибьют радиевым девушкам, я понимала: моим героиням придется что-то создавать. Это что-то должно было быть смертельно опасным для них самих. Но что именно это будет, я не могла решить очень-очень долго.
По крайней мере, до тех пор, пока, собирая факты для другой книги, о Венеции, я не прочитала, как в шестнадцатом веке искусных венецианских кружевниц, в большинстве своем юных девушек, насильно увозили в другие королевские дворы и страны. В те времена кружево считалось символом власти и престижа, а имевший лучших кружевниц – самым влиятельным на свете.
Так, определив основные моменты: в романе будет магия книг Эрин Моргенштейн; он станет трибьютом радиевым девушкам и расскажет о жизни похищенных кружевниц, – я почувствовала, что история у меня есть. Но как назвать такую книгу?
Ответ нашелся, лишь когда я проехала мимо бутика под названием «Лавка “Вермиллион”» в колоритном здании начала девятнадцатого века, на окраине провинциального города у реки неподалеку от моих родных мест. В той «Лавке “Вермиллион”», ныне закрытой, продавались усыпанные блестками платья. Название казалось таким странным, таким не подходящим для того городишки, что я никак не могла его забыть. Проезжая мимо него, я каждый раз думала: «А что, если бы существовала лавка “Вермиллион”, торгующая диковинками и таящая бесчисленное множество комнат с волшебными вещицами»? Едва появилась та мысль, я поняла, что словосочетание нужно использовать в книге, которую долгое время про себя называла «Книгой о кружевнице-волшебнице».
Когда сплелись четыре основные нити моей истории, я почувствовала, что это уже кое-что. В самом ее начале Твен залез на скалу над побережьем Северона, и согнать его оттуда я не смогла. Со страниц рукописи на меня хмуро смотрела Кинта. Едва они встретились, началась настоящая магия.
Очень надеюсь, что на страницах этой книги магию найдете и вы.
Замысел «Лавки “Вермиллион”» зрел много лет и воплотился в историю о любви и магии, но писалась она при трагических обстоятельствах. Я не пережила бы 2021 год, не справилась бы с опустошающим горем и не закончила бы эту книгу без невероятной поддержки моего окружения.
Спасибо Эшли Хирн, моей подруге и замечательной редакторке. Ты верила в «Лавку “Вермиллион”» с самого начала. Твоя проницательность превратила рукопись в книгу, о которой я могла лишь мечтать.
