– Нужно, – подтвердил Твен, пронзая Кинту взглядом, от которого девушку бросило в жар. Они обсуждали это много раз: как бы им ни хотелось остаться в комфорте Аурипигмента, все изменится, едва касорина раскроет их секрет, представив кружевопрядами. К тому же их ждал целый мир.
– Ну хорошо. Это вам. – Касорина грустно улыбнулась и протянула каждому из них по мешочку, набитому золотыми монетами. Свой мешочек Кинта спрятала в дорожную сумку, где уже лежали ее новая одежда и книга по кружевоплетению. Твен тоже сложил в сумку одежду и футляр со скрипкой. Сумки ждали в библиотеке, которая казалась в тысяче миль от лестницы, ведущей в переполненный атрий. Еще один поворот, и их увидят все гости.
Кинта была готова к встрече. Готова к тому, что все глаза Северона устремятся на нее и Твена. А разве могла она иначе?
Когда Кинта и Твен предстали перед гостями, те дружно втянули воздух. У основания лестницы стоял Дэймен с другими учеными. Удивление исчезло из его взгляда, едва он встретился глазами с Кинтой. Дэймен слегка наклонил голову. Кинта кивнула в ответ. Касорина рассматривала платье Кинты и хмурилась.
Кинту замутило. Она совершила чудовищную ошибку. О чем она только думала, мастеря платье, которое затмит наряд касорины?
– Думаю, нам надо идти к гостям, – шепнула она Твену.
– Все будет в порядке. – Сжав Кинтину руку, он повел девушку к касорине. Гости расступались, давая им пройти.
Почему все собравшиеся на них таращились? Потому что никогда не видели столько звездного света в одном месте? Или потому что Кинта блистала в своем творении? Или потому что она вела под руку ослепительно красивого Твена?
– Кто они? – спросил один из присутствующих, и остальные гости подхватили вопрос.
Касорина направилась к ним, и Кинта крепче стиснула руку Твена. Если ее накажут за платье, это случится сейчас. Что сделает касорина? Отправит ее в тюрьму? Унизит перед всеми пришедшими на бал?
Касорина повысила голос, перекрывая шептунов:
– Позвольте представить вам Кинту и Твена. Это мастера, создавшие мое платье – и, очевидно, Кинтино – из звездного света. Кинта – наша кружевница, Твен добывает ей звездный свет. – Касорина остановилась рядом с ними и легонько коснулась кружева на плече у Кинты. – Мне нравится твое платье, – шепнула касорина, подмигивая девушке. – Чем больше красоты, тем лучше, да?
Кинта шумно вздохнула с облегчением и улыбнулась в ответ.
– Благодарю вас. – Она присела в глубоком реверансе. Вокруг них с Твеном загудела толпа.
– Это невозможно! – воскликнул ученый у лестницы. – Подобное веками никому не удавалось!
Другие гости согласились, хотя перед глазами у них было доказательство обратного. Вопросы и беседы вздымались как волна, и Кинта сжала ладонь Твена:
– Ощущение такое, будто я отправляюсь купаться с акулами.
– Я не позволю им тебя сожрать. – Твен покровительственно обвил ее талию рукой.
Касорина жестом велела гостям не напирать на Кинту и Твена, а оркестрантам – заиграть.
Следующие несколько часов превратились в водоворот музыки, рукопожатий, ответов на вопросы, распития шампанского. В один момент сквозь толпу обожателей пробился Пьер и широко улыбнулся Кинте.
– Я всегда в тебя верил, – заявил он. – Твоя мать очень гордилась бы тобой.
Кинта крепко обняла его.
– Я буду скучать по тебе, дружище, – призналась она, но, прежде чем смогла добавить хоть слово, ее оторвали от Пьера миссис Дэвенпорт и другие дамы из Северонского общества ведьм. Каждой из них хотелось задать Кинте сотню вопросов и внимательнее рассмотреть ее платье.
К счастью, прежде чем дамы из СОВ вцепились в Кинту, талию ей обвила знакомая рука.
– Уже поздно, – шепнул Твен ей на ухо. – Пора нам станцевать наш танец и выбраться отсюда. Не хочешь найти место поспокойнее?
– Еще как хочу, – шепнула в ответ Кинта, поворачиваясь к нему.
Вечер напролет гости бала пытались потрогать ее платье, и каждая протянутая рука все больше воспринималась как вторжение в личное пространство. Одно дело – с платьем носить на себе историю своей жизни, и совсем другое, когда к нему жадно тянутся чужие. Шанс ускользнуть с вечеринки вместе с Твеном ради нескольких минут наедине казался мечтой.
Кинта и Твен выбрались из атрия в длинный коридор с мраморным полом. У входа в коридор стояли большие горшечные растения и деревья, которые немного защищали от любопытных глаз и заглушали шум вечеринки. Вдоль коридора горели свечи в серебряных подсвечниках, их отражение танцевало в зеркалах, висевших на стенах. Кинта тоже сияла, озаряя темное пространство.
Твен протянул Кинте руку, и после поклона и реверанса они начали танцевать один из танцев, которым Твен обучил девушку.
– Как прекрасно. – Кинта прижала голову к груди Твена. На самом деле ей хотелось сказать: «Я тебя люблю». Время и место подходили идеально. Но для столь откровенных признаний требовалась определенная смелость.
Твен поцеловал ее в лоб, и они стали двигаться вместе немного мимо ритма, но до очаровательного скоординированно.
– Я должна кое-что тебе сказать, – продолжала Кинта. Ее губы были у самого уха Твена. Ей хватит смелости сделать признание.
