– Я тебя не оставлю, – мягко пообещал Твен. – Что бы ни скрывалось за той дверью, мы увидим это вместе.
Кинта вложила ладонь Твену в руку, и они спустились по лестнице. Пятьдесят мраморных ступеней привели к красно-золотой двери с резьбой из рун. В середине двери зияла замочная скважина.
Кинта кивнула Твену, наблюдая, как тот вынимает из кармана ключ и поворачивает его в замке. Громко заскрипев, дверь открылась внутрь.
Твен и Кинта шагнули во тьму, тянущуюся во всех направлениях.
Комнату продувал свежий ветерок, пахнущий пряностями и далекими краями. На расстоянии от Твена и Кинты что-то слабо светилось золотом и серебром, будто за много миль от них горел фонарь. Твен вытащил из кармана кружевной платочек. В его сиянии показались каменный пол и груда булыжников справа от них. Насколько мог судить Твен, они оказались в большой подземной пещере; где-то вдали струилась вода.
– Почему в наши приключения мы никогда не берем фонарь, ума не приложу, – проворчала Кинта, пока дверь закрывалась. С большой осторожностью они двинулись по пещере, направляясь к серебряно-золотому сиянию вдали. Шли они долго, а когда наконец оказались у цели, Твен на миг потерял дар речи.
Перед ними был не фонарь, а высокая гора переплетенных нитей, золотых и серебряных. Гора напоминала сладкую вату и сияла целой сотней свечей, озаряющих их лица.
– Невероятно, – пролепетал Твен, когда к нему вернулся дар речи.
Кинта кивнула и двинулась вокруг горы.
– Это звездный свет, – объявила она, высвободив серебряную нить. Поблекшая нить лежала у нее в руке как тусклая оловянная ложка. – Интересно, что это за золотые нити?
– Даже не знаю. – Твен провел пальцем по одной из них. – Может, однажды мы это выясним.
Вокруг горы из нитей вилась лестница, по которой Твен и Кинта поднялись на самый верх. На вершине их ждали изумрудно-зеленые кости размером больше костей любого кита, выброшенных на северонское побережье. Череп принадлежал огромному чудищу с длинным изогнутым носом и полной зубов пастью.
Не веря своим глазам, Твен чуть слышно выругался.
– Ты когда-нибудь видел что-то подобное? – вытаращив глаза, спросила Кинта. – Что это?
– Думаю, это дракон, – ответил Твен, проводя пальцем над зубом длиннее, чем его рука.
– Это невозможно.
Но, конечно же, это было возможно. Драконы казались не менее правдоподобными, чем содержимое любой из комнат лавки, которые уже осмотрели Твен и Кинта. Воздух вокруг драконова скелета пульсировал магией, будто сокращалось сердце.
– Наверное, это его сокровища, – предположила Кинта, показывая на серебряные и золотые нити под костями. Она осторожно положила на место нить звездного света, которую взяла чуть раньше.
– Можешь ее забрать, – сказал Твен. – Не похоже, чтобы этот дракон куда-то собирался.
Кинта покачала головой:
– Так нельзя. Это его сокровище, я оставлю нить здесь.
Проспорив несколько минут о том, что дракон делал под лавкой «Вермиллион» и зачем Сорчия дала им ключ – старуха хотела, чтобы они что-то нашли? они нашли то, что им было суждено найти? – Твен и Кинта спустились по винтовой лестнице.
Когда его ноги коснулись пола пещеры, Твена накрыло ощущение завершенности.
– Это все? Это наше последнее приключение в лавке «Вермиллион»? – От такой перспективы Твена пронзило болезненное чувство опустошенности.
Кинта убрала часть волос за уши и посмотрела на Твена:
– Похоже на то. Поверить не могу, что после бала ты впрямь уплываешь из Северона.
– Поверить не могу, что ты остаешься, – парировал Твен. Ему прямо сейчас хотелось попросить Кинту отправиться с ним, но он боялся переступить черту и получить отказ.
Оба долго молчали.
– Я буду по тебе скучать, – наконец призналась Кинта.
– А я – по тебе.
Они постояли в тишине, разглядывая огромную пещеру. Воздух звенел от всего того, что они не говорили друг другу. Прервала молчание Кинта:
– Я в этот мрак углубляться не хочу, а ты?
Твен покачал головой:
– Думаю, чудес мы видели столько, что на целую жизнь хватит. Пора вернуться в Аурипигмент и собирать вещи.
– А я хочу навестить Пьера, – заявила Кинта. В фотостудии она не была с тех пор, как увела оттуда Твена, и сказала ему, что чувствует себя обязанной поблагодарить Пьера.
– А я попрощаюсь с Хорстом, – вставил Твен. Пару недель назад он представил Кинту старому скрипачу и его жене.
До глубины души и полного умопомрачения потрясенные увиденными диковинками Твен и Кинта стали выбираться из лавки «Вермиллион», как им казалось, в последний раз.
Несколько часов спустя Кинта сидела за туалетным столиком, хмуро смотрела на свое отражение в золоченом зеркале и расчесывала длинные спутанные кудри. Мысли Кинты перепутались сильнее, чем волосы, и она очень старалась привести в порядок и то и другое.
Кинта станет скучать по Твену. Сильно. Чуть раньше, в лавке «Вермиллион», она призналась ему в этом, но о том, чего в действительности хочет, не сказала. Действительность лежала между «Не уезжай» и «Возьми меня с собой». Чего же ей хотелось?
Завтра состоится бал. Завтра она наденет платье из звездного света и будет представлена всем как кружевница.
