Когда повозка была разгружена, рубашка Твена взмокла от пота, и он спросил двух служанок, где ванная. Те похихикали над его видом, но показали в конец коридора.
Едва они ушли, Твен бросился вверх по черной лестнице. Никто не остановил Твена, пока тот торопливо шагал по коридору второго этажа, притормозив лишь для того, чтобы глянуть через плечо, когда добрался до скрытой двери чердака. Он хотел убедиться, что в коридоре пусто, – так оно и было. Распахнув дверь, Твен скользнул в темное пространство. Грубо вытесанные ступеньки скрипели под ногами. Поднявшись на верхнюю, он остановился. Пылинки танцевали в потоках солнечного света, все место по-прежнему занимали горы старой мебели.
– Ох, Кинта… – пробормотал Твен, приближаясь к круглому витражному окну, под которым стоял накренившийся желтый диван. Она была здесь. Смеялась, дразнилась, плела волшебное кружево, целовала его…
Воспоминания впились в сердце, сжимая его, пока дыхание не превратилось в короткие вдохи. Твен упал на диванные подушки и зарылся лицом в ладони. Наконец дал волю слезам. Проклятье! Он так скучал по Кинте! Даже больше, чем по Занду. Она видела его таким, как есть, и он ей все равно нравился.
– Где ты?
Как же он мог ее потерять?!
Взгляд Твена скользнул на пол рядом с диваном. В пыли до сих пор остались отпечатки их с Кинтой ног. Твен нагнулся, чтобы обвести пальцем один из призрачных шагов Кинты. Он напевал себе под нос мелодию звездного света, вспоминая все разы, когда ее слышал. И как играл на скрипке эту ритмичную песню для Кинты.
На первых же нотах голос сорвался, но Твен продолжал напевать.
Пока песня звездного света наполняла чердак, растерзанное сердце Твена согревалось. Затягивались все раны, нанесенные отсутствием Кинты.
Напевая, Твен вдыхал аромат ее кудрей, струящихся меж его пальцами. Он слышал, как она зовет его по имени. Он чувствовал ее ладонь в своей, совсем как во время прогулок по берегу моря. Кинта была рядом с ним на этом огромном пыльном чердаке.
Смаргивая слезы, Твен смотрел перед собой. Иллюзию присутствия Кинты создавала не только песня. На миг он увидел девушку, словно окно открылось между тем местом, где сейчас был он, и тем, где была она. В его видении Кинта сидела у окна, выходившего на сад. За садом слышался шум моря. Кинта медленно поднялась и подошла к столу, покрытому кружевом из звездного света. Глядя на нее, Твен почуял неладное. Кинта сильно похудела, скулы заострились, кудри повисли вялыми колечками. Руки у Кинты были в синяках, на подбородке ярко краснел порез. Двигалась девушка так, словно каждый шаг причинял ей боль.
– Кинта! – позвал Твен, оглашая чердак встревоженным голосом.
Девушка испуганно подняла голову и посмотрела в окно. На миг их взгляды встретились, и глаза Кинты расширились от удивления.
– Твен? Как ты здесь оказался?
– Сам толком не понимаю. – Твен на шаг приблизился к видению. – Кто тебя обидел?
Глаза Кинты вспыхнули.
– Твен, я разгадала загадку. Поняла, откуда берется звездный свет. Разгадка с самого начала была здесь. – Девушка коснулась пузырька с лунной тенью у себя на шее.
– Я тоже знаю этот секрет – но дело слишком опасное. Ты вытягиваешь нити из себя? Скажи, что это не так!
Кинта поморщилась и покачала головой:
– Мне приходится.
– Нет! Так нельзя!
Кинта громко закашляла и содрогнулась:
– Кажется, я умираю. Найди меня, Твен! Скорее. Пока не поздно.
– Где ты? – в отчаянье спросил Твен.
Не успела Кинта сказать хоть слово, ее образ растаял. Твен остался один на пыльном чердаке миссис Дэвенпорт, гадая, видел ли девушку на самом деле, или это был плод его воспаленного, обостренного тоской воображения.
На другом берегу океана резко проснулась Кинта. Она задремала на рабочем месте, но вдруг почувствовала, что Твен здесь, в одной комнате с ней. Он стоял на чердаке миссис Дэвенпорт и напевал песню звездного света. Еще немного, и она дотянется до него, пригладит ему волосы, нежно прильнет губами к его губам. Когда Кинта открыла глаза, Твен исчез.
Медленно, с большим трудом Кинта поднялась. Порез на подбородке пульсировал, кости в последнее время ощущались как-то неправильно. Теперь они с трудом помещались под кожей и болели так, словно сгорали у нее внутри. Осторожно дрожащими руками Кинта коснулась длинного пореза на подбородке. Тем утром ноги у нее подкосились, едва она встала с кровати. Кинта лицом врезалась в край прикроватного столика и рассекла подбородок. Порезом раны не ограничивались – руки, туловище и ноги у нее покрылись круглыми синяками и язвинами от укусов лунной змейки. Каждые несколько секунд ее тело сотрясал частый кашель, и Кинта харкала кровью. Остались раны и от допросов королевы и Дэймена.
Кинта в буквальном смысле разваливалась, она вытащила из себя столько нитей, что короткий сон каждые два-три часа стал необходимостью.
К счастью, узор кружева для побега был почти сплетен. Чтобы завершить его, она вытащит из себя столько нитей, сколько потребуется.
