— О! Начинаешь соображать, — Калеб улыбнулся окровавленными губами. — Ничего не поделаешь, наша милая бабуля померла раньше, чем я до неё добрался. А вот местный ковен с их порядками изводить было приятно. Все эти зазнавшиеся холёные рожи, пекущиеся о чистоте крови и одарённых наследниках, скоро умоются кровью, а их отродья будут ползать у меня в ногах, умоляя дать им немного пепла. Я втопчу эту систему в подземные чертоги Темнейшего, но ты этого уже не увидишь. Увы, чтобы расцвёл прекрасный сад, сперва нужно выкорчевать сорняки.
— Выговорился? Полегчало?— Эдвард, вероятно, заскучал, раз подошел к ним и вмешался в разговор.
— Да не особо, — счастливым Калеб точно не выглядел, размазывая всё ещё текущую из носа кровь ладонью.
— А я ведь предлагал сотрудничать. Мы могли бы договориться, быть полезны друг другу. Ты ещё можешь передумать. Даю последний шанс, — полковник провёл ладонью по её щеке, но отдёрнул руку, напоровшись на полный ненависти взгляд.
— Не в этой жизни, — огрызнулась Лия.
— Жаль, но что поделаешь, — Аспис наклонился, собирая с пола её волосы.
— Да, пока кровь не остановилась. Придержи-ка её.
Сердце, казалось, подпрыгнуло к самому горлу, а потом ухнуло вниз, оставив в груди пугающее ощущение пустоты. Аспис сунул локоны в карман и положил руки ей на плечи. Калеб дёрнул платье. Треск ткани словно оглушил. Звуки стали глухими, а кровь стучала в виски.
— О-па! Богатенькая, я смотрю, — мешочек с деньгами переместился в карман бывшего, и это была меньшая из её проблем.
Лия брыкалась, дёргалась так, что верёвка впилась в запястья, пыталась укусить пленителей, но лишь оттягивала неизбежное. Палец Калеба, смазанный в крови, выводил на её коже немного кривую печать проклятия. Ощущение чужой энергии ударило в грудь с такой силой, словно в неё на полном ходу врезалась повозка. Перед глазами всё поплыло, а во рту появился гадкий ржавый привкус. Темнота обрушилась на неё вместе с осознанием неизбежности конца.
Лия отчаянно, изо всех сил сопротивлялась проклятию, ощущением могильного холода тянущегося к сердцу. Сотворённое на крови, оно сметало все её защитные барьеры, сжималось на груди. Каждый новых вдох требовал неимоверных усилий. От нехватки воздуха в голове гудело, но она продолжала бороться, стараясь вытолкнуть из тела чужую энергию. Сдаться и умереть она всегда успеет. Лия отчаянно хотела жить.
В какой-то момент ей удалось сбросить часть проклятия и сделать хриплый вдох. Ведьма закашлялась. Ясность сознания возвращалась. Паника улеглась, остальные эмоции словно кто-то выключил. Сознание стало холодным, как лёд и острым, как стекло. Говорят, так бывает с теми, кто оказался на грани жизни и смерти. Истории о таком состоянии рассказывали те, кто прошел войну. Редкие счастливчики, которым довелось оказаться на краю гибели и чудом спастись.
Она вспомнила. Вспомнила о том, что брала с собой. В её кармане были пряности, среди которых было то, что поможет в борьбе. У неё был с собой чёрный перец.
Горькие и ароматные горошинки. Эту пряность знала каждая кухарка. Но мало кому известно, что сперва плоды чёрного перца имеют зелёный цвет и восхитительный аромат. Зеленый перец Лия обожала и часто использовала при готовке. Черный перец был лишь серединой созревания. Плод темнел и набирал горечь. Полностью созревшие горошины были бордовыми по цвету. Уже не такие горькие, с неповторимым ароматом, они особенно ценились гурманами. Их можно было вымочить в воде и очистить — получался белый перец. Пряности лучше для рыбы не найти. Лие не раз приходилось раскошеливаться на белый перец в угоду гастрономическим пристрастиям фамильяра. Но у всего этого многообразия перца было одно особенное свойство — он мог поглощать энергию. Любую, главное дать импульс.
Со связанными руками Лия не могла направить энергию точечно, но могла всем телом. Ей не нужен сильный выброс, да и остаться совсем без энергии означает сдаться проклятию. Совсем немного…
Горошины перца впитали энергию и нагрелись, втягивая в себя тьму проклятия, ослабляя его. Дышать стало легче. Лия до боли сжала зубы, выталкивая из тела чужую энергию. Время словно замерло. Она не знала, сколько сидит вот так, привязанная к кольцу в стене. Были лишь холод, темнота и ломота в теле. Придёт ли кто за ней? Бальтазар должен был почувствовать, что с ней что-то случилось, но их связь укажет лишь направление. Не зная, как спуститься в подземелья, фамильяр не сможет её отыскать. Да и сама Лия понятия не имела, где находится.
Давление чужой энергии медленно сходило на нет. От проклятия осталась только боль в груди и слабость. Сиплое дыхание наполняло её крошечную тюрьму. Лия не знала наверняка, вернётся ли Калеб, чтобы убедиться в том, что она мертва. Бывший всегда был самоуверенным. Но вот Аспис наверняка из тех, кто любит всё контролировать. Да и срезанных волос может не хватить на то, чтобы оставить отпечатки её энергии на местах будущих преступлений. Полковник точно придёт поглазеть на труп, и было бы прекрасно, чтобы к тому времени она каким-то чудом оказалась как можно дальше от этого места.
