Мадам Ательтоу сохранила сноровку. Она в первоклассном учительском стиле описала последствия закона HB 1467, остановившись на вреде от него для общественного сознания и объяснив причины – политические, не моральные, – повлиявшие на его появление. Этим надуманным предпосылкам она противопоставила мотивы авторов запрещенных книг, которые, представляя самые разные культуры, страны, эпохи, стили и жанры, старались делиться в своих книгах мыслями о человеке, отвергая право сильного, варварство, неравенство, стремясь к торжеству терпимости, справедливости и свободы. Она была неутомима. Митч силился вспомнить, была ли она столь же пламенной, когда он у нее учился. Мадам Ательтоу цитировала авторов и тексты, восстанавливавшие в правах нюансы. Потом она несколько театрально выдержала паузу и повернулась к книжным полкам, подавая пример студентам, готовым восторгаться сотнями запретных наименований. Хозяйка книжного магазина, приглашенная ею, сидела с разинутым ртом, не скрывая изумления и гадая, как ее коллега умудрился собрать и, главное, скрыть столько запрещенной литературы. Но долго раздумывать об этом ей не пришлось. В почти что благоговейной тишине на сцену вышла Матильда.
Митч обменялся улыбкой с Вернером, ища в его проказливом взгляде подтверждения своим мыслям. Не иначе, две женщины отрепетировали свое выступление, иначе откуда такая безупречная синхронность?
Те ничего не оставили на волю случая. Матильда прошлась между рядами, с безразличным видом и с умелым покачиванием бедер раздавая список названий, которые она и ее сообщница составили для следующего заседания клуба.
Участникам предлагалось без промедления поразмыслить над вопросами, поднимаемыми в этих запрещенных для них текстах. Список включал «Смятение чувств» Стефана Цвейга, «Постороннего» Альбера Камю, «Любовника» Маргерит Дюрас, «Начинается ночь» Майкла Каннингема, «Падение дома Ашеров» Эдгара Алана По и «Рассказ служанки» Маргарет Этвуд. Раздав все листки, Матильда уселась на спинку кресла лицом к собравшимся. Скрестив ноги таким образом, чтобы мужская часть зала не отрывала от нее глаз, она заставила всех умолкнуть, подождала немного и повела речь о достоинствах запрещенной властями свободолюбивой литературы.
Вернер был в полнейшем восторге от нее самой и от ее выступления, в котором он не находил изъянов. Ему нравилась музыкальность ее голоса и ритм речи, которым она владела не хуже опытной певицы.
Немного погодя Матильда открыла дебаты. Человек десять студентов выступили друг за другом, но ни один не смог тягаться с мадам Ательтоу и Матильдой.
Ближе к десяти часам вчера пришла очередь Вернера, который схватил гитару и первыми же аккордами привел Митча в чрезвычайное удивление.
– Подожди, это он еще не разошелся… – прошептала ему мадам Ательтоу.
Собрание завершилось около одиннадцати. Студенты расходились воодушевленные, каждый – с книгой по своему выбору, врученной Митчем. Вернер удалился по тротуару под руку с мадам Берголь, мадам Ательтоу села в машину хозяйки книжного магазина.
Премьера оказалась успешной: студенты обязались прийти на следующее собрание, назначенное на понедельник, и привести с собой новеньких. Митч и Матильда на обратном пути больше молчали.
Через несколько дней к Митчу пожаловал антиквар, продавший ему помещение под книжный магазин. На нем было пальто с воротником из искусственного меха, делавшим его похожим на поиздержавшегося мафиози, прикидывающегося модником; впечатление усугубляли смазанные маслом и зачесанные набок, чтобы скрыть плешь, волосы. Его физиономия, раньше лишенная какого-либо выражения, теперь кривилась при приветствии в непонятную гримасу. Он прошелся по магазину, насвистывая и приподнимая то плечи, то брови. Митч принял было это за нервный тик.
– Ищите что-то конкретное? – спросил он посетителя.
– Нет, – ответил антиквар, – так, прогуливаюсь. Хорошо здесь у вас, чистенько, очень чистенько. При мне здесь вроде бы было меньше места. Вы потрудились на славу.
– Книги занимают меньше места, чем антиквариат, – напомнил ему Митч, гадая о цели его визита.
– Ну как, вы разобрались, что там?
– Где? – спросил Митч.
– В помещении за кирпичной стеной.
– Если я правильно помню, эта история восходит к тому, кто здесь находился до вас.
– Именно так.
– Нет, – соврал Митч, – мне недосуг интересоваться тем, что вы сами назвали легендой.
– Странно как-то, – молвил антиквар.
Теперь его тик распространился на рот: верхняя губа то и дело наползала на кончик носа.
– Мне почудилось, что вы подолгу пропадаете в подвале, оттуда даже доносились звуки, похожие на удары киркой.
– Вы за мной шпионили?
– Нет, просто оказался поблизости.
– В заднем дворике?
– Я выношу туда мусор, – объяснил антиквар. – Я живу в доме позади вашего.
– Впервые слышу.
– Так мне послышались удары киркой по кирпичу?
– Вот сами ответили на свой вопрос.
– Еще более странно и достойно сожаления, – вздохнул антиквар.
