Когда машина выехала на автостраду, Анна прижалась виском к стеклу и задремала. Прошел час, и она, открыв глаза, увидела свой пригород. Место кинотеатра авторского и экспериментального фильма занял магазин духов, на углу, где раньше был банк, теперь были аптека и банкомат. Она расплатилась с таксистом, затащила чемодан на крыльцо, нашла ключ и отперла дверь своего дома.
Дом не слишком пострадал, так долго простояв пустым. Анна распахнула ставни на окнах первого этажа, открыла воду и газ, начала снимать и сворачивать простыни, которыми перед отъездом накрыла мебель.
Ближе к полудню, более-менее закончив уборку, она убедилась, что вернула дому былую прелесть, и заулыбалась. Поднялась на второй этаж, включила в ванной воду, подождала, пока она вместо бурой опять станет прозрачной, и приняла ледяной душ, заставивший ее встрепенуться. После этого разобрала чемодан, аккуратно развесила и разложила вещи, надела брюки и хлопчатобумажную блузку. Днем Анну ждала встреча, которую она ни за что не пропустила бы.
Она причесалась, мельком глянула на себя в зеркало и спустилась вниз. Окна ласково орошал мелкий дождик. Спокойствие, которым был охвачен дом, наводило на нее тоску. Пять лет отсутствия не смогли излечить ее от воспоминаний.
Анна надела плащ и вышла в заднюю дверь. Весь сад, до самых железнодорожных путей внизу, зарос высокой травой. Она подошла к сараю, притулившемуся к заборчику между ее и соседским участком, и обнаружила, что дверь никак не открывается. Дождавшись, пока мимо загрохочет поезд, она ударила каблуком туда, где распухла древесина, и сумела отбить дверь от наличника.
Достала из сарая грабли, старую ручную газонокосилку и заросший паутиной рулон мешковины, смахивающий на мумию. После этого, опустившись на колени, засунула в отверстие руку и нащупала то, что искала: кожаный чехол с ремешком, в таких повара хранят ножи.
В ее чехле хранились не ножи, а пипетка и два стеклянных пузырька с буроватой жидкостью. Вдали от дома она часто спрашивала себя перед сном, зачем все это сохранила, не свидетельствует ли это о чувстве вины, об угрызениях совести. Теперь она уже не испытывала ни вины, ни угрызений, наоборот. Никогда больше ей не быть жертвой, а мир без комиссара Жабера стал даже лучше.
Анна опять затянула чехол, вернула его на место и задвинула дверь сарая. После этого спокойно зашагала вдоль рельсов к вокзалу. Через час она сошла с поезда и влилась в городскую суету. Ее целью было посещение нотариуса.
Великолепие здания поддерживали с трудом, ценой заметной экономии. В коридоре ее поджидал тошнотворный запах дешевой мастики. Лифт не работал, она пешком поднялась на третий этаж и при слабом свете нашла кнопку звонка. Встретивший ее молодой клерк пригласил в кабинет.
Все стороны расселись вокруг стола посреди комнаты: Анна в черном плаще, с аккуратно заколотыми волосами, продавец – сильно полысевший мужчина с густыми бровями, нотариус в сером, одного цвета с лицом, костюме, и клерк с усами, как у молодого английского лорда из прошлого столетия. Продавец доставал из кармана платок и промокал себе лоб каждый раз, когда клерк переворачивал очередную страницу акта уступки, который он громко зачитывал.
Анна подписала чек, продавец – акт, нотариус поставил печать и поздравил обоих. Недвижимость, которую она приобрела под ресторан, находилась в плачевном состоянии, но за ту цену, которую она уплатила, вряд ли можно было рассчитывать на что-то получше. Уже год она следила за объявлениями в специальной газете, которую получала с курьером через неделю после публикации, надеясь реализовать свой проект. Фотографии, которые ей в конце концов прислали, оттолкнули бы любого покупателя, кроме нее, наметившей потратить на эту покупку половину своих сбережений; вторая половина пошла бы на ремонт и зарплату крайне немногочисленному персоналу в ожидании прибылей, которые гарантировали бы ей некоторую автономию.
Только что вернувшись после долгого отсутствия, Анна шагала под мелким дождем, совершенно счастливая. Если все пойдет хорошо, через два-три месяца она откроет собственный ресторан.
В один из понедельников Митч открыл в десять утра свой магазин с чувством, что с бедами наконец-то покончено. Но это чувство прожило недолго. Первые клиенты – пара, направлявшаяся на вокзал, – появились только через два часа.
