– Настоящая загадка не в этом, а в том, как люди согласились на его применение. Мне понадобилось время, чтобы понять, что со мной произошло, а времени у меня было хоть отбавляй. Тиранам нужно тираническое государство, для достижения своих целей они дают множеству людей мелкие задания, которые не кажутся тем предосудительными. Каждый берется за свое задание со знанием дела в расчете на вознаграждение, премию, продвижение по службе. Полицейские, пришедшие меня арестовать, просто делали свою работу, они задержали правонарушителя, и их сон потом ничто не тревожило. То же самое относится к секретарю суда, к присяжным, к судье, к водителю автобуса, доставившему меня в тюрьму. Вот так и утверждаются авторитарные режимы – дробя ответственность, чтобы никто не отдавал себе отчет, что служит винтиком гнусного механизма.
– А прокурор?
– Этот объяснил бы вам, что обеспечил торжество закона и что моя судьба не помешала ему преспокойно вернуться домой и уснуть в вечер того дня, когда он вынес мне приговор.
Анна странно на него поглядывала, она уже долго молчала, и Митчу стало в конце концов не по себе.
– Вам что-то не понравилось в том, что я наговорил? – спросил он.
– Ничего подобного, просто задумалась.
– Если вам неприятно общество бывшего заключенного, не беспокойтесь, я вполне это понимаю.
– Я ничуть не беспокоюсь, говорю же, я не вижу в вас преступника.
– Почему вы так говорите?
– Я на минуту поставила себя на ваше место.
– Ну и как?
– Сколько времени вы провели в тюрьме?
– Пять лет.
– Пять лет за книги?!
Она повысила голос, за соседними столиками даже оглянулись на ее крик.
– Вряд ли я устояла бы, чтобы с ним не поквитаться, – перешла она почти на шепот.
– Правда? – удивился Митч.
– Правда! – подтвердила она с обезоруживающей искренностью.
– Кто вам сказал, что я устоял? Вы голодны?
– Страшно проголодалась! – призналась Анна.
Митч протянул ей меню, но она положила его на стол, даже не взглянув, и предложила пойти еще куда-нибудь.
Ресторан, куда она его привела, резко отличался от любимых заведений Матильды. Сюда ходили в основном завсегдатаи, знавшие официантов по именам. Через большие окна внутрь проникал синеватый вечерний свет, отражавшийся в обрамленных старинными шторами зеркалах. Вся атмосфера отдавала Мадридом былых времен. Обстановка в «Конквистадоре» была веселая, кухня в стиле фьюжн. Анна пришла в восторг от спаржи по рецепту дворца Аранхуэс. Здешняя еда была далека от скучной классики «Трех кузенов», и Анна решила, что здесь Хосе развернулся в полную силу.
– Невероятно! – Митч с наслаждением зажмурился и вытер губы. – Как называется мое блюдо?
– Запеченный поросенок, – ответила Анна отсутствующим тоном.
– У вас претензии к запеченным поросятам?
– Шеф, священнодействующий на кухне, был моим близким другом.
– Вы больше не дружите? – спросил Митч, для которого эта трапеза походила необычностью на «Ужин на траве» под сумеречным небом.
– Это было в прошлой жизни.
– Понимаю, вы привели меня ужинать к вашему бывшему.
– Ничего вы не понимаете, мы с ним были сообщниками, но нам обоим не хватило отваги.
– Кому больше, ему или вам?
– Обоим; это сложнее, чем вы способны представить.
– Я ничего и не пытаюсь представлять. Раз это так сложно, зачем было сюда приходить?
– Предпочитаете сменить тему? Мы не знаем друг друга, но у меня нет никакого желания вас обманывать.
– Вы уже многое знаете обо мне, а я о вас не знаю почти ничего. Попытайтесь увидеть во мне такого же доброжелательного собеседника, какими были для вас Аомамэ и Фукаэри.
– Вы помните всех персонажей книг, которые советуете читать?
– Всех, произведших на меня впечатление.
– У Хосе возникли проблемы из-за меня. Я уехала и больше ничего о нем не слышала. Я немного побаиваюсь новой встречи с ним, но набралась смелости и пришла сюда с вами.
Митчу тоже потребовалась смелость, чтобы продолжить копать:
– Вы давали ему знать о себе?
– Говорю же, это осталось в прошлой жизни.
– Проблемы, которые вы упоминаете, как-то связаны с отъездом, о котором вы не хотите распространяться?
По выражению ее лица нельзя было понять, как она относится к его вопросу; подбородок слегка дрожал, рука слепо нашарила стоявший прямо перед ней бокал, взгляд был устремлен на направлявшегося к ним широкоплечего мужчину. Хосе быстро поприветствовал Митча, как приветствуют тех, кому не намерены уделять внимания, и обратился к Анне:
– Что ты здесь делаешь?
– Понимаю, ты на меня зол, мне очень стыдно, но, поверь, еще сегодня утром я ничего не знала.
– За что мне на тебя злиться? – спросил он, наклоняясь к их столику.
– За то, что произошло.
– О чем ты говоришь, Анна, моя жизнь не имеет к тебе никакого отношения.
– Вальтер упомянул серьезное происшествие в ресторане, и я подумала…
Хосе удивленно покачал головой.
– Ты слишком много думаешь. Не надо думать вслух, я понятно выразился? – Он недовольно покосился на Митча. – Я врезал шеф-повару «Трех кузенов» по физиономии, он давно напрашивался и получил по заслугам. Даже если после этого мне пришлось несладко, теперь я в сто раз счастливее. Здесь я сам шеф и горжусь блюдами моей кухни.
