– Нет. Вернее, может быть. В том, чтобы отомстить за себя, нет ничего почетного, но иногда не давать себя в обиду – вопрос выживания. Девчонки слишком часто познают эту науку уже в старшей школе.
Она растопырила пальцы и с наслаждением потянулась, как будто признание пошло ей на пользу.
– Какой вы были в юности?
– Какой странный вопрос! Мне еще никогда его не задавали! – засмеялась она. – Почему вы спрашиваете?
– Потому что я не мастер вести разговор, вы уже, безусловно, это заметили. Даже подумали, наверное, что я вами не интересуюсь. Ничего подобного! Полагаю, если хочешь кого-то узнать, то лучше начать с начала. Книгу же читаешь с первой страницы.
– Согласна, – сказала она. – Я обожала футбол, была похожа на мальчишку, поэтому меня приняли в команду. Я бегала быстрее мальчишек и гораздо чаще их забивала голы. За это меня поставили в нападение. Вратари не могли отразить мои удары, мне нравилась их посрамлять. Я выработала непобедимую технику. Прежде чем нанести удар, я издавала хриплый крик, как делают теннисистки, меня это подстегивало, а вратарь подпрыгивал – и получал мяч в сетку. Но потом у меня стала расти грудь, и с мечтой о карьере в мужской команде пришлось расстаться.
Митч отправил мысли к дальним берегам, чтобы не смотреть на грудь Анны.
– Вас прогнали из-за груди? – спросил он, глядя на плохую копию картины Мондриана на стене у Анны за спиной.
– Я сама хлопнула дверью. Природа брала свое, мои товарищи по игре росли, развивалась их мускулатура, вместе с ней росла выносливость, и я больше не могла тягаться с ним на поле. Я стала откровенно плохо играть.
– А потом?
– Потом я со свирепой энергией устремилась во взрослость, но это уже следующая глава.
– Зачем вам понадобилась свирепая энергия?
– Чтобы покинуть отчий дом.
– Вы не ладили с родителями?
– Когда как, но чаще – нет. Я отказывалась делать то, чего они от меня ждали. У меня была своя мечта, и я хотела ее осуществить.
– И как, получилось?
– Почти, для этого я и вернулась.
– Куда вы уезжали?
– Очень-очень далеко… Что-то я разболталась, вы засыпали меня вопросами.
Митч подумал, что искусство вести разговор сложнее, чем он предполагал: существует некое количество задаваемых вопросов, которого лучше не превышать. То ли дело книги, они так чудесны своей доступностью!
– А вы? Вы претворили в жизнь вашу мечту? – спросила его Анна.
– Как раз сейчас я над этим работаю. – Видя, что озадачил Анну, он поспешил поправиться. – Я имел в виду не этот момент с вами, хотя очень его ценю… Можно такое говорить?
– Можно, – разрешила она. – Что же вы имели в виду?
– В общем… Я тоже вернулся из долгого путешествия.
– Где же вы были?
– В тюрьме, – сказал Митч.
– Вы кого-то убили? – спросила Анна.
– Польщен, что первым делом вам пришло в голову это. По-вашему, я похож на убийцу?
– Не думаю, что, чтобы им стать, надо иметь какой-то особенный облик.
– Мне жаль вас разочаровывать, но преступления мне не по душе.
– Хватит тянуть кота за хвост! Вы скажете, что натворили?
– Я только и делаю, что говорю, но вы задаете слишком много вопросов, – парировал Митч.
– Вы действительно хотите играть в эту игру?
– Когда я был студентом, мой однокурсник однажды явился на занятия с распухшим носом. Все решили, что он подрался, защищая свою честь, вокруг него уже сияла ослепительная аура. Болван не выдержал и признался, что получил по лицу ручкой мотоцикла, когда менял колесо. Аура тут же исчезла, как и запасное колесо.
– Вы загремели в тюрьму за проколотое колесо?
– Я устраивал в подвале своего магазина сеансы чтения для студентов.
– Разве это преступление?
– Преступлением считалась торговля запрещенными книгами. Я бы мог отделаться штрафом или закрытием магазина в административном порядке, но прокурору нужен был карьерный трамплин, вот он и превратил мое дело в назидание для других.
– Что еще за запрещенные книги? – спросила Анна, уверенная, что ее разыгрывают.
– Те, в которых были отступления от нормы, продиктованной власть предержащими, – романы, покушавшиеся на их убеждения, на их представление об обществе. Кто угодно мог донести на любое произведение, сочтя его неподобающим, достаточно было заполнить формуляр, чтобы книгу изъяли из библиотек. Та, которую вы у меня купили, была как раз из таких; наверняка я колебался, расставаться ли с ней. Надеюсь, вы были искрении, говоря, что она вам понравилась.
– Вы серьезно?
Ана поняла по его взгляду, что он не шутит. Она заказала еще водки, выпила рюмку залпом и поставила ее на стол с видом пирата, решившего капитулировать.
– Припоминаю, я тогда сказала вам, что мне нужно доброжелательное сопровождение в пути. Мне не пришло в голову, что вы превратили меня в свою сообщницу.
– Под запретом была продажа, а не чтение.
– Кто придумал такой абсурдный закон?
