Вечером, когда он лег, уныние стало совсем нестерпимым, поэтому он взбунтовался и забормотал в отрастающую бороду – он перестал бриться, – что он ей не просто мастер на все руки, что такому ее поведению нет оправдания и что как бы она ни была занята, всегда можно найти минутку, чтобы позвонить и позволить ему жить дальше.
Утром, проснувшись, он был уверен только в одном: хаос в голове был ему органически чужд. Лучшим выходом было ничего не предпринимать.
Привалившись к стене и засунув руки глубоко в карманы фартука, Анна то разглядывала обеденный зал, то поворачивала голову к кухне, то смотрела на свое отражение в большом зеркале, вздыхала – и проделывала все это опять.
В одиночку выстроить столы по диагонали и на равном расстоянии один от другого было немыслимо; передвинув один, она отходила на десять шагов и убеждалась, что прямая линия не соблюдена. Полки в кухне висели на неправильной высоте, пришлось все с них снять и перевесить. Одна из конфорок большой плиты в центре кухни не работала, хотя аукционист уверял ее, что плита в полном порядке. Большая красная кнопка у двери холодильной камеры – ключевой элемент системы безопасности, благодаря которой никто не должен был застрять внутри, – то срабатывала, то нет, а инспектор, который будет проводить осмотр помещений, прежде чем выдать ей лицензию, первым делом поинтересуется безопасностью.
Но причиной ее огорчения было даже не это, а то, что Митч уже два дня не удосуживался к ней заглянуть; что еще хуже, он не давал о себе знать. Да, на нем книжный магазин, необходимость обслуживать покупателей, да, он занят не меньше ее, но все это совершенно его не оправдывало.
Хватило бы простого звонка. Она уже готова была пожалеть, что оставила ему записку, выдававшую ее чувства.
Всякий раз, гадая о причинах его молчания, она находила сразу несколько. Например, его охватили сомнения, слишком она сложная женщина, его спугнули ее неприятности, ему пришлось потратить на нее слишком много времени… Вечером, засыпая, она почувствовала, что уныние перевалило через порог нестерпимости, и напомнила себе, что тоже посвятила ему много времени, вот прямо сегодня, даже если он ничего об этом не знал.
Этой ночью, как и предыдущей, ерзая головой по подушке и глядя в потолок, Анна спрашивала себя, как она умудрилась до такого дойти. Ей выпали унижения, она вытерпела неописуемое насилие, снова стала собой вопреки враждебности окружающей природы, поработала мойщицей посуды, официанткой, работницей кухни, годами не брала выходных, лишь бы выплыть на поверхность; и вот теперь, уже на пороге осуществления своей мечты, она лишилась сил и сна. Причина бессонницы не вызывала сомнений: встреча двоих, переживших причиненное им зло и не утративших способности любить, произошла не просто так.
Между ними существовало очевидное сходство, какое бывает между двумя людьми, дружно ненавидящими оперу и брокколи на пару и впадающими от этакого чуда в обоюдный экстаз.
Он сел в первый же утренний поезд и был у себя в магазине гораздо раньше привычного времени. Когда пересекал дворик, кот не соизволил приоткрыть даже один глаз. Митч проснулся среди ночи от внезапной мысли о беспорядке, который ждал Вернера и мадам Ательтоу в складском закутке его магазина, когда они там встретятся. Там даже не на что было присесть, не на что поставить чашку чая, не было лампы, чтобы не находиться впотьмах. А ведь оба они были уже не в том возрасте, чтобы долго стоять и таращиться друг на друга, как фаянсовые собачки. Их долгожданная встреча с глазу на глаз рисковала кончиться неудачей исключительно по его вине.
Он скинул пиджак, засучил рукава и принялся за работу. Первым делом надо было убрать громоздившиеся у стены коробки. Потом он пропылесосил ковер, думал спуститься в подвал за кое-какой мебелью, но отказался от этой идеи и компенсировал свое малодушие тем, что освободил от книг одну из тумб и перенес ее в закуток. Туда же отправился табурет из-за прилавка и стремянка для верхних полок. За отсутствием стульев Вернер и мадам Ательтоу не смогут сидеть на одной высоте и смотреть друг другу в глаза; что ж, придется им довольствоваться тем, что есть. При виде двух своих неказистых щербатых кружек Митч пришел в ужас и одолжил в кафе, где часто завтракал, целый чайный сервиз. Заодно забежал в бакалею и купил упаковку чая, коробку печенья, сахарный песок, молочную карамель и скатерть с рождественскими узорами. До декабря было еще далеко, но подобный товар продавался только в конце года и на полке залежалась с прошлого года только такая.
В полдень Митч поставил на тумбу две фарфоровые чашки, заварной чайник, электрический чайник, коробку печенья, молочник с молоком (еще утром это был стаканчик с карандашами), положил две чайные ложечки. Оставалось вынуть из ведра половую тряпку и налить в него воды для букета цветов, предназначенного для мадам Ательтоу. Оглядев все, он остался доволен результатом своих усилий.
