Лавров полностью

Собственно говоря, это будет труд об истории человечества. Конечно, нельзя объять необъятное. Сначала надо — некоторые ученые уже пытались это сделать — выделить из всей массы исторических событий главное — историю цивилизации как основную струю всего хода человечества (ведь многие общественные формы вовсе лишены развития). Но и цивилизация все же слишком сложное явление; ее сердцевина, ее ведущий, активный элемент — мысль: только благодаря критической мысли разрушается старое и создается нечто новое, пересоздаются формы внешней жизни общества, формы культуры. Вот историю мысли и следует прежде всего исследовать. Задача громаднейшая, на всю оставшуюся жизнь хватит… Однако не всегда же книгам об истории общества быть хронологическими сборниками полезных сведений, списками любопытных событий, тенденциозных обвинительных актов против тех или иных лиц или партий и т. п. «…До тех пор, пока личный произвол историков будет играть главную роль в истории, она останется искусством, а историк — художником. Первый шаг науки, это — закон; первое условие закона, это — формула. Если бы можно было подчинить не только схему истории, но самый ее материал — формулам, она сделалась бы наукой».

Но это дело будущего, а пока неплохо бы резюмировать, обобщить как-то уже написанное и напечатанное.

15 августа начальник караула ордонансгауза рапортует санкт-петербургскому коменданту: «Содержащийся во вверенном мне карауле под арестом артиллерии полковник Лавров обратился ко мне с просьбой о исходатайствовании у Вашего Высокопревосходительства о допуске к нему к свиданию дочь (так в документе. — Авт.) отставного артиллерии капитана Елизавету Александровну Лобову, каковую просьбу представляю на благоусмотрение Вашего Высокопревосходительства».

Елизавета Лобова была родной сестрой одного из учеников Лаврова по Артиллерийской академии, Александра Лобова. А рвалась она на свидание к Лаврову для того, чтоб обговорить с ним условия договора на издание сборника его статей, которое брался осуществить издатель Н. Поляков. 9 сентября Николай Поляков, и, по доверенности Лаврова, Елизавета Лобова скрепили такое соглашение своими подписями. Речь шла в нем о предоставлении Полякову права на первое издание сборника произведений Лаврова «За десять лет» объемом около 70 печатных листов. Причем по еще одной, второй уже, доверенности договор от имени Лобовой подписывает Владимир Викторович Лесевич; он также был учеником Лаврова и частым посетителем его дома. Впрочем, хлопоты оказались напрасными: сборник этот света так и не увидел…

29 августа умирает Муравьев. 3 сентября повешен Каракозов. 6 сентября Лавров предстал перед судьями. Председательствовал презус комиссии военного суда генерал-лейтенант Ивашиицов. Кратким было это заседание.

Через неделю, 13 сентября, на очередном заседании суда Лаврову задали три вопроса.

1. Что это за статья «Тайная полиция и гласность», найденная в его бумагах? — Лавров объяснил, что это всего лишь часть статьи «Мысли вслух…», о которой он уже говорил (наверное, именно при этом произошел инцидент, описанный впоследствии со слов Лаврова В. Жандр-Никитиной: «Подвергнутый допросу по поводу бумаги, найденной у него, написанной как чужой рукой, так и его, обвиняемый ответил, что за ним переписывала его жена… А этот, другой почерк? — Это почерк моей сестры. — Где же она? — Она умерла. — А это письмо? — Оно от «х», убитого при осаде Севастополя. — Вы нам называете только мертвых! — вскричал один из членов трибунала. — Вы ожидаете, что я назову живых? — гордо ответил обвиняемый. Судьи были сконфужены, опустили головы и более не настаивали»).

2. Подтверждает ли Лавров объяснения, данные следственной комиссии? — Да, подтверждает.

3. Не имеет ли он еще что-либо прибавить — «как для большего разъяснения обстоятельств дела, так и для Вашего оправдания»? — Прибавил Лавров немного: стихи свои он, возможно, читал своим близким. Да вот еще что: при преобразовании «Артиллерийского журнала» он был года 2–3 помощником редактора, составлял статьи по военным наукам и артиллерии из заграничных журналов. «Относительно же обстоятельств, которые могут служить к моему оправданию, мне самому говорить нечего, но полагаю, что начальство Артиллерийской академии, знающее мою службу как преподавателя в продолжение 22 лет, могло бы, может быть, сказать что-либо в мою пользу».

Выслушав подсудимого, судьи решили просить академию о доставлении послужного списка Лаврова. Список этот был получен (22 сентября) и приобщен к делу, но получен не из академии, а из инспекторского отдела Главного артиллерийского управления, поскольку после приказа царя об «отчислении» Лаврова от академии все письменные сведения о нем были переданы туда.

22 сентября комиссия суда решает привести дело к окончанию, 30-го у Лаврова берут подписку о том, что пристрастных допросов ему делаемо не было. Составленная по материалам суда выписка была прочитана Лаврову.