19 октября последовал приговор. Лавров признавался виновным: а) в сочинении четырех «преступных» стихотворений; б) в хранении у себя как этих стихотворений, так и многих других, а также разных статей «преступного и предосудительного содержания»; в) в намерении проводить вредные идеи в печать (доказательством чему служила будто бы записка к Тиблену); г) наконец, в принятии на себя обязанностей старшего члена редакционной комиссии и временного председателя собрания не разрешенного правительством общества — «Издательской артели».
За сочинение стихотворений Лаврову полагалось бы заключение в крепость от 2 до 4 лет с лишением некоторых особых прав и преимуществ, но, поскольку они сочинены были давно и о них «не было никому известно» (это о стихах-то, ходивших в многочисленных списках и частью напечатанных Герценом!), то это наказание отменялось. За все же остальное полагалось Лаврову сверх содержания под арестом во время следствия еще три месяца гауптвахты…
В общем, очень мягким был объявленный Петру Лав-ровичу приговор. А может, то сыграло роль, что Муравьев скончался? Ведь были же и среди крупных тогдашних сановников люди, отрицательно относившиеся ко «всей системе» Муравьева.
Но тут последовала неожиданность: ознакомившись с приговором, согласившись с ним, генерал-адъютант Баранцов счел, однако, «неудобным, чтоб полковник Лавров оставался на службе в артиллерии». Это мнение, вероятно, и сыграло определяющую роль в дальнейшей судьбе Лаврова.
Поступившее на ревизию в Аудиаторский департамент, дело Лаврова рассматривалось там 3 января 1867 года. Определение генерал-аудиториата было следующим: от ответственности за сочинение преступных стихотворений, в виду давности лет, освободить; за все остальное — заслуживает заключения до 3 месяцев и денежному штрафу до 100 рублей серебром, но, учитывая восьмимесячный арест, освободить и от этого; бумаги, относящиеся до хозяйственных и домашних дел Лаврова, ему возвратить… Значит, свобода?
Не тут-то было! А образ мыслей?! Освободив Лаврова от уголовного наказания, аудиториат не счел возможным вообще оправдать его. Лавров признавался виновным в том, что «как сочинением и хранением статей преступного содержания, так и близкими отношениями с лицами, изобличенными в государственных преступлениях, и высказываемым им явным сочувствием, а в особенности — письмом к книготорговцу Тиблену, выражающим намерение распространять в обществе противоправительственные идеи, явно обнаружил вредный образ мыслей, который не только в занимаемой им должности преподавателя в Михайловской Артиллерийской академии, но и вообще на государственной службе терпим быть не может». Поэтому генерал-аудиториат счел необходимым: «полковника Лаврова, уволив от службы, без преимуществ оною приобретенных, отослать на житье в одну из внутренних губерний, подчинив на месте жительства строгому надзору полиции и воспретив въезд в столицы». Восемь генералов подписали это заключение.
5 января на всеподданнейшем докладе генерал-аудиториата по этому делу Александр II наложил резолюцию: «Быть по сему».
Сообщая 8 января о конфирмации, последовавшей на докладе генерал-аудиториата по делу Лаврова, военный министр в своем отношении к министру внутренних дел П. А. Валуеву просит его распорядиться о назначении Лаврову места жительства.
11 января место определили: Вятская губерния. Но тут возникла заминка: ведь сослан Лавров может быть только будучи уволенным. И граф Валуев шлет послание военному министру с запросом по этому поводу.
А между тем на этих днях в канцелярии министерства внутренних дел регистрируется прошение П. А. Валуеву от вдовы полковницы Елизаветы Лавровой с просьбой назначить сыну местом жительства один из городов по Московской железной дороге, и, если можно, — Тверь, чтобы воспитывающиеся в Петербурге дети могли иногда его навещать, и вместе с тем дозволить ему для устройства его семейных дел до отправления в ссылку пробыть в Петербурге около месяца или трех недель.
После отобрания у Лаврова подписки об объявлении ему (17-го числа) конфирмации, его «передают» в введение санкт-петербургского полицмейстера. Сначала его привезли с жандармом в часть и позволили родным и знакомым с ним видеться, а дня через три объявили, что он может ехать домой без провожатого, один.
Дома — встреча с родней, с близкими. Сборы в дорогу. Но куда?
19 января военный министр сообщает Валуеву: «Состоящий по полевой пешей артиллерии полковник Лавров уволен от службы высочайшим приказом 16-го сего января». Десять дней спустя следует обратное послание: в дополнение к прежнему отношению (от 11 января) граф Валуев (надо же как-то откликнуться на просьбу престарелой полковницы Лавровой!..) назначает для жительства Лаврова вместо Вятской Вологодскую губернию.
Днем 16 февраля в сопровождении жандармов Лавров отправляется по месту назначения. С ним поехала и его мать. Жандармов Лавров вез за свой счет.
«Дело» Лаврова сдается в архив…
