Тело Расти боролось, дергалось и билось, но он знал, что с ним все кончено. Запах собственного горящего тела заставлял его вспомнить о жирном мясе по-французски на ярмарке в Оклахоме. Пламя уже дошло до костей, и Расти перестал воспринимать боль, будто уже миновал точку невозврата.
«Мама что-то говорила, — подумал Расти, — говорила… говорила… Мама говорила: борись с огнем с помощью огня».
Горящими ветками рук Расти обнял мужчину и сплел пальцы у него за спиной. Пальцы держали, как цепи, а Расти ткнулся горящим лицом в бороду этому человеку.
Борода загорелась. Лицо покрылось пузырями, стало плавиться и потекло, как пластиковая маска, обнажая более глубокий слой цвета модельной глины.
Расти с мужчиной закружились по комнате, точно танцоры в каком-то причудливом балете.
— Господи боже! — вскрикнул кто-то, заглянувший внутрь по дороге к горящему сараю.
— Боже милостивый! — воскликнул другой, отскочил и плюхнулся в грязь.
Подбегали зеваки посмотреть, что случилось, а человек в горевших лохмотьях коричневой парки не мог сбросить с себя полыхавшего мертвеца. Его новая личина была разрушена, и они вот-вот могли увидеть его истинное лицо.
Он издал нечленораздельный рев, от которого чуть не рассыпались стены хижины, и выбежал в толпу. Продолжая выть, он кинулся прочь по улице на плавящихся ногах, стараясь освободиться от объятий обугленного ковбоя.
Глория помогла Джошу выбраться из пальто. Его маска тоже дымилась, и Глория, недолго думая, сдернула ее.
Темно-серые наросты, некоторые величиной с кулак Аарона, почти полностью закрывали голову и лицо Джоша. Вокруг его рта смыкались усики, а единственным чистым участком, кроме губ, оставался левый глаз, теперь налитый кровью из-за попавшего в него дыма. Джош находился в лучшем состоянии, чем Сван, но все же при виде его Глория задохнулась и отступила назад.
У него не было времени извиняться за то, что он не красавец. Он подбежал к Мулу, который отчаянно брыкался. Остальные зрители тем временем наблюдали. Набрав полную пригоршню снега, он ухватил Мула за шею и стал руками гасить огоньки в его гриве. Глория тоже начала растирать снегом Мулу хвост. Аарон и многие другие мужчины и женщины зачерпывали снег и терли им бока Мула. Худой темноволосый мужчина с синим шрамом гладил шею Мула напротив Джоша, и через минуту им удалось успокоить коня: он перестал брыкаться.
— Спасибо, — сказал Джош мужчине.
А затем послышался шум, пахнуло жаром: рухнула крыша.
— Эй! — крикнула женщина, стоявшая ближе к дороге. — Там что-то случилось!
Она указала на лачуги, и оба — и Глория, и Джош — увидели на улице народ. До них донеслись крики о помощи.
«Сван! — подумал Джош. — Боже, я оставил Сван и Расти одних».
Он было побежал, но ноги подвели его, и он упал, задыхаясь. Перед глазами мелькали черные точки. Кто-то взял его за руку, помогая подняться. Еще один человек подхватил его с другой стороны, вместе они поставили Джоша на ноги. Он понял, что рядом с ним стоит Глория, а с другой стороны — старик, чье лицо напоминало потрескавшуюся кожу.
— Я в порядке, — сказал он им, но вынужден был тяжело опереться на Глорию. Она уверенно повела его по дороге.
Примерно в тридцати футах от хижины Глории на земле валялось одеяло. Из-под него вился дымок. Вокруг, переговариваясь и жестикулируя, толпились люди. Другие сгрудились у дверей швеи. Джош почувствовал запах горелого мяса, и у него скрутило живот.
— Оставайся здесь, — сказал он Аарону.
Мальчик остановился, зажав в руке Плаксу.
Глория вместе с Джошем вошла в хижину. Она зажала рукой рот и нос. От стены к стене еще бродили горячие потоки, а потолок был покрыт копотью дочерна.
Джош встал над Сван, дрожа как ребенок. Девушка лежала без движения, подтянув колени к груди. Он нагнулся над ней и взял за запястье, чтобы проверить пульс. Рука была холодная.
Но пульс был — слабый, но постоянный, как незатихающий ритм метронома.
Сван попыталась поднять голову, но у нее не было сил.
— Джош? — Ее голос прозвучал едва слышно.
— Да, — ответил он и прижал Сван к себе, положив ее голову к себе на плечо. Слеза обожгла ему глаз и покатилась по наростам на щеке. — Это старина Джош.
— Мне… снился кошмар… Я не могла проснуться. Он был здесь, Джош. Он… он нашел меня.
— Кто тебя нашел?
— Он… Человек с алым глазом… из колоды Леоны.
В стороне на полу лежали осколки темного стекла — волшебное зеркало, понял Джош. Он увидел ковбойские ботинки Расти и молил Бога, чтобы ему не пришлось выходить на улицу и смотреть, что там дымится в грязи под одеялом.
— Сван! Мне нужно выйти на минутку, — сказал он. — Ты полежи спокойно, хорошо?
Джош уложил ее и быстро взглянул на Глорию, которая заметила лужу крови на полу. Затем он встал и заставил себя выйти.
— Мы бросали на него снег, — сказал один из зрителей, когда Джош приблизился, — но не могли погасить огонь.
Великан опустился на колени и поднял одеяло. Смотрел долгим и тяжелым взглядом. Труп шипел, как будто шептал какую-то тайну. Обе руки были оторваны у плеч.
