— Господи! Где ты? Я вернулся!
— Не останавливайся, — сказал Друг, и брат Тимоти пошел вперед под дождем, бившим ему в лицо.
Сестра ждала подходящего момента. Общее внимание было приковано к Другу и брату Тимоти. Лес находился примерно в тридцати ярдах; и если бы ей удалось отвлечь присутствующих, у Сван появился бы шанс убежать. Они не убьют ее, и если девушка сумеет добраться до леса, то, возможно, сможет и спастись.
Сестра сжала руку Сван и прошептала:
— Приготовься.
И напряглась, чтобы ударить кулаком в лицо охранника, сидевшего с ее стороны.
Брат Тимоти радостно крикнул:
— Вот он!
Сестра подняла голову. Высоко над ними, на скате алюминиевой крыши, стояла какая-то фигура.
Брат Тимоти упал на колени, воздев руки, и его лицо выразило одновременно ужас и восторг.
— Господи! — воскликнул он. — Пришел последний час! Зло победило! Очисти мир! Господи! Призови «Когти небес»…
Автоматная очередь прошила его спину. Он повалился ничком, коленопреклоненный, как во время молитвы.
Друг наставил дымящийся ствол автомата на крышу.
— Спускайся! — приказал он.
Тощая фигура стояла неподвижно, только длинное изорванное пальто парусило на ветру.
— Спускайся, — предупредил Друг, — иначе мы посмотрим, какого цвета кровь у бога.
Незнакомец медлил. Сван подумала, что человек с алым глазом сейчас выстрелит, но стоявший на крыше подошел к ее краю, поднял люк и начал спускаться по металлической лестнице, прикрепленной к стене.
Очутившись на земле, этот человек поспешил к брату Тимоти, наклонился и посмотрел в лицо мертвецу. Друг услышал, как «бог» что-то пробормотал и с отвращением покачал головой, увенчанной спутанной гривой. Потом он расправил плечи и подошел к Другу, остановившись в двух футах от него. Над грязным колтуном седой бороды сверкали глубоко посаженные глаза, обведенные лиловыми кругами. Кожа цвета слоновой кости была покрыта сетью морщин и трещин. Шрам с коричневыми краями проходил по правой щеке, едва минуя глаз, прорезая густую бровь, поднимался к волосам и там ветвился. Левая рука, свисавшая из складок пальто, была темной и усохшей, не больше детской.
— Гад! — сказал он и правой рукой ударил Друга по лицу.
— Помогите! — кричал Робин Оукс. — Кто-нибудь, на помощь! Он убивает себя!
Из ближайшего трейлера выскочил сержант Сраные Кальсоны, взвел курок автоматического пистолета и под дождем побежал к грузовику. С другой стороны мчался другой охранник с винтовкой, за ним третий.
— Быстрее! — отчаянно вопил Робин, глядя в одно из отверстий. — Кто-нибудь, помогите!
Сержант Сраные Кальсоны ткнул стволом пистолета в лицо Робину:
— Что происходит?
— Это Джош! Он пытается убить себя! Откройте!
— Ну да! Мать его!..
— Он перерезал себе вены, ты, придурок! — проорал Робин. — Он тут весь пол кровью залил!
— Этот трюк стар как мир, маленький поганец!
Робин просунул в одну из дыр три пальца, и сержант Сраные Кальсоны увидел на них темно-красные пятна.
— Он вскрыл вены ручкой от кружки! — сказал Робин. — Если вы ему не поможете, он истечет кровью!
— Негр-то? Пускай! — хмыкнул охранник с винтовкой.
— Заткнись! — Сержант Сраные Кальсоны пытался сообразить, что ему следует предпринять. Он знал, каковы окажутся последствия, если что-нибудь случится с заключенными. Полковник Маклин и капитан Кронингер были людьми недобрыми, но новый командующий просто отрежет ему яйца и украсит ими капот.
— Помогите! — кричал Робин. — Не стойте же!
— Отойди от двери! — приказал второй охранник. — Ну! Отойди, и если сделаешь хоть одно движение, которое мне не понравится, клянусь Богом, ты покойник!
Робин отошел. Дверь отперли и подняли примерно на восемь дюймов.
— Бросай сюда! Кружку! Бросай, ну!
Из отверстия выскользнула маленькая окровавленная кружка. Сержант поднял ее, почувствовал ржавый металлический край и попробовал кровь, желая увериться, что она настоящая.
Она оказалась настоящей.
— Черт побери! — выругался он и открыл дверь полностью.
Робин встал в глубине грузовика, далеко от двери. У его ног, скрючившись, лежал на правом боку лицом в пол Джош Хатчинс. Сержант Сраные Кальсоны взобрался в грузовик, целясь в голову Робину. Охранник с винтовкой влез следом, а третий остался снаружи с пистолетом, вынутым из кобуры, в полной боевой готовности.
— Стой где стоишь и подними руки! — велел Робину сержант Сраные Кальсоны, приблизившись к телу Джоша.
На полу поблескивали красные лужицы. Сержант увидел, что негр весь в крови, присел и, тронув перерезанное запястье, испачкал пальцы.
— Иисус! — пробормотал он, сообразив, что вляпался по уши в неприятности.
Он сунул пистолет в кобуру и попытался перевернуть Джоша, но тот оказался слишком тяжел.
— Помоги его сдвинуть! — сказал он Робину, и парень наклонился, чтобы взяться за вторую руку негра.
Джош издал низкий гортанный стон.
