Маклина пнули в поясницу. Он потерял равновесие и покатился к подножию лестницы, где вооруженные охранники оторопело уставились на него. Он приподнялся на колени. Дождь бил ему в лицо и стекал по волосам.
В дверном проеме стоял Друг.
— Ты поедешь в кабине, рядом с водителем, — объявил он. — Теперь это мой трейлер.
— Стреляйте в него! — заорал Маклин. — Пристрелите сволочь!
Охранники заколебались. Один из них поднял винтовку М-16 и прицелился.
— Ты умрешь через три секунды, — пообещало ему чудовище.
Солдат вздрогнул, посмотрел на Маклина, потом опять на Друга, внезапно опустил оружие и попятился, вытирая залитые дождем глаза.
— Помогите полковнику укрыться от дождя, — скомандовал Друг. — Передайте приказ: мы трогаемся через десять минут. Каждый, кто не будет готов, останется. — И закрыл дверь.
Маклин отверг помощь и поднялся сам.
— Это мое! — кричал он. — Ты не можешь отнять это у меня!
Дверь оставалась закрытой.
— Ты… не отнимешь это… у меня! — выговорил Маклин, но никто его не слушал.
Как просыпающиеся звери, зарычали и заревели моторы. В воздухе стоял запах бензина и выхлопных газов, а от дождя несло серой.
— Ты не можешь… — прошептал Маклин. И направился к грузовику, который вез штабной трейлер, а дождь барабанил по его плечам.
Оставляя в кильватере истерзанные бронемашины, грузовики и трейлеры, «Армия совершенных воинов» повернула на север, на шоссе номер двести девятнадцать, и начала подъем по крутым западным склонам Аллеганских гор.
Вдоль ленты дорог тянулись мертвые леса, попадались разрушенные города-призраки. Людей не было. Возле руин Фрайарс-Хилл разведчики на джипе подняли и пристрелили двух оленей — и там же они наткнулись на нечто, достойное рапорта: черное как смоль замерзшее озеро. Посередине озера торчал из глубины хвост самолета. Двое отправились исследовать его, но лед под ними треснул, и они утонули, взывая о помощи.
Дождь сменялся неожиданными снегопадами. «Армия совершенных воинов» поднималась в гору, миновав мертвые Хиллсборо, Милл-Пойнт, Сиберт, Бакай и Марлингтон. В двенадцати футах от ржавого зеленого щита «Въезд в округ Покахонтас» кончился бензин у одной из машин, и ее стащили в овраг, чтобы освободить проезд.
В трех милях за городской чертой колонну остановил шквал черного дождя с градом, сделавший движение невозможным. Еще один грузовик исчез в ущелье, а трактор-трейлер заглох на последнем глотке бензина.
По крыше большого штабного трейлера застучал град, и Роланд Кронингер проснулся. Его швырнуло в угол комнаты, как куль грязного белья. Первым делом он понял, что забыл сходить в туалет и испачкал штаны. Потом ему показалось, что на полу вперемешку с рваными грязными бинтами валяется что-то похожее на куски глины.
На нем все еще были его импровизированные очки. Они казались очень тугими. Лицо и голова Роланда пульсировали, а рот как-то странно дергался.
«Мое… лицо! — подумал он. — Мое лицо… изменилось».
Он сел. Неподалеку на столе горел фонарь. Трейлер дрожал под напором бури.
Внезапно перед ним опустился на колени Друг, и в него с любопытством вгляделась бледная красивая маска с прилизанными светлыми волосами и черными как смоль глазами.
— Привет, — сказал Друг с мягкой улыбкой. — Хорошо выспался?
— Я… мне больно, — ответил Роланд.
От звука его голоса по телу у него пошли мурашки: это был болезненный хрип.
— Сочувствую. Ты на некоторое время отключился. Мы всего в нескольких милях от того места, о котором нам рассказывал брат Тимоти. Да, ты действительно недурно поспал.
Роланд начал поднимать руки, чтобы дотронуться до своего нового лица, и стук собственного сердца оглушил его.
— Позволь мне, — сказал Друг и поднес к его лицу осколок зеркала.
Роланд посмотрел — и резко отдернул голову. Другая рука Друга обхватила шею парня сзади.
— Ну, не робей, — прошептало чудовище. — Посмотри как следует.
Кронингер завопил.
Внутреннее давление согнуло кости в отвратительные, торчащие гребни и разрушенные желоба. Кожа выглядела нездоровой, желтой, потрескавшейся и в ямках, словно земля после бомбежки. На лбу и на правой щеке открылись кратеры с красными краями, обнажая меловую кость. Волосы отступили далеко назад, стали грубыми, поседели. Нижняя челюсть выдвинулась вперед, как будто ее жестоко выдернули из суставов.
Но ужаснее всего — от этого Роланд завопил и запричитал в голос — было то, что лицо съехало куда-то на сторону, словно его черты потекли и отвратительно криво засохли. Зубы сточились до пеньков.
Он ударил по руке Друга, выбил зеркало и кинулся в угол. Друг сидел на корточках и смеялся, пока Роланд, вцепившись в очки обеими руками, пытался снять их. Они отрывались с мясом, по щекам текла кровь. Боль была слишком сильна: оправа вросла в кожу.
Роланд выл на высокой ноте, и Друг взвизгивал вместе с ним в злобной гармонии. Наконец Друг фыркнул и встал, но Роланд обхватил его ноги и, всхлипывая, прижался к нему.
— Я Рыцарь Короля, — бормотал он. — Рыцарь Короля, сэр Роланд. Рыцарь Короля… Рыцарь Короля…
