По дороге ему удалось обменять еду на спички, а когда на привале в темное время суток не удавалось найти укрытия, он разводил костры, чтобы отпугивать ночных тварей.
Однажды ночью на западе штата Кентукки он внезапно проснулся под открытым небом. Сначала он не понял, что его разбудило, но потом прислушался — и услышал.
Звук, похожий на свист, все время затихающий, словно доносящийся издалека.
Он подумал, что потерял рассудок или лежит в горячке, но ему казалось, будто мелодия соответствует песенке: «Мы пляшем вокруг кактуса, кактуса, кактуса, мы пляшем вокруг кактуса в пять часов утра».
С тех пор он всегда высматривал дом или амбар, чтобы переночевать.
По дороге он видел признаки пробуждения земли: маленькие тугие почки на дереве, стаю птиц, клочок изумрудно-зеленой травы, фиалку, растущую из кучи пепла.
Все возвращалось на свои места. Очень медленно. Но возвращалось.
Не проходило и дня — даже нескольких часов, — чтобы Джош не думал о Сван. Он вспоминал ее руки, работающие в земле, касающиеся семян и зерен, пальцы, скользящие по шероховатой коре орешника и персиковых деревьев и возрождающие все к жизни.
Он перебрался через Миссисипи на пароме, где капитаном был старик с седой бородой и кожей цвета грязной реки. Пожилая жена капитана всю дорогу играла на скрипке и смеялась над изношенными ботинками Джоша. Он провел с ними ночь и хорошо пообедал бобами и солониной. Утром он обнаружил в своем рюкзаке пару кроссовок на мягкой подошве, которые оказались ему маловаты. Но потом он проделал в них дырку для пальцев.
У границы штата Миссури Джош ускорил шаг.
Сильная гроза остановила его на два дня, и он нашел укрытие от потопа в маленькой общине, которая лаконично называлась «Все хорошо», потому что в центре города был вырыт колодец. В здании школы он играл в покер против двух подростков и престарелого бывшего библиотекаря и проиграл пятьсот двадцать девять тысяч долларов — деньгами служили канцелярские скрепки.
Снова вышло солнце, и Джош отправился дальше, радуясь, что карточные шулеры оставили ему кроссовки.
Он увидел зеленые виноградные лозы, тянувшиеся через лесок по обеим сторонам дороги, затем обогнул поворот и резко остановился.
Далеко впереди что-то сверкнуло. Что-то ловило свет и переливалось на солнце. Это походило на какой-то сигнал.
Он продолжил путь, стараясь понять, что это за блики. Но источник сверкания находился слишком далеко, и он не мог догадаться. Дорога сама ложилась ему под ноги, он уже не обращал внимания на мозоли.
А что-то сверкало… сверкало… сверкало…
Он снова остановился и перевел дыхание.
Вдалеке на дороге он увидел чью-то фигуру. Две фигуры. Высокую и маленькую. Они ждали. А высокая была одета в длинное черное платье с блестками, мерцавшими на солнце.
— Глория! — закричал Джош.
Он услышал, как она зовет его, и увидел, как она бежит к нему в платье, которое надевала каждый день — в надежде, что, может быть, именно сегодня он вернется домой.
И этот день настал.
Джош побежал ей навстречу. Пыль дорог поднялась с его одежды, когда он поднял Глорию и прижал к себе. Аарон кричал и прыгал рядом с ними, дергая великана за рукав. Джош подхватил мальчика на руки и обнял их обоих, и все они заплакали.
Они отправились домой — и там, в поле близ Мериз-Реста, росли согнувшиеся под тяжестью плодов яблони, не уничтоженные «Армией совершенных воинов».
Жители Мериз-Реста вышли из домов и собрались вокруг Джоша Хатчинса. И в новой строящейся церкви он рассказал людям обо всем, что случилось. А когда кто-то спросил, вернется ли Сван, Джош с уверенностью ответил:
— Да, в свое время.
И прижал к себе Глорию.
В свое время.
Время шло.
Из праха поднимались селения, строились залы для собраний, школы, церкви, хижины — сначала из досок, потом из кирпича. Остатки армий натыкались на людей, готовых сражаться насмерть за свои дома, и агрессоры исчезали, как снег под весенним солнцем.
Процветали ремесла, селения начали торговать друг с другом, с радостью принимая странников: те приносили отовсюду новости. Почти повсеместно выбрали мэров, шерифов или управляющих советов, и закон силы оружия уступил место суду.
Стали распространяться сказки.
Никто не знал, как и откуда, но ее имя разносилось по пробуждающейся земле, и оно обладало такой силой, которая заставляла людей сидеть и слушать и расспрашивать путешественников, что те о ней знают и правда ли все это.
Потому что всем очень хотелось верить.
О ней говорили дома и в школах, в городских ратушах и в магазинах.
— Она несет в себе силу жизни, — говорили люди.
В Джорджии она пробудила персиковые и яблоневые сады. В Айове возродила огромные поля кукурузы и пшеницы. В Северной Каролине она коснулась земли — и появились цветы, а сейчас она направляется в Кентукки. Или в Канзас. Или в Алабаму. Или в Миссури.
— Наблюдайте за ней! — напутствовали люди друг друга. — Следуйте за ней, как делают сотни других, ибо молодая женщина по имени Сван владеет силой жизни, пробуждающей землю!
