— Убейте ее, — попытался закричать темноволосый, но его голос прозвучал слабо и болезненно. — Пристрелите!
Джош заслонил собой Сван. Солдаты колебались.
— Я сказал: убейте ее! — Темноволосый поднял руку Маклина и отвернулся от Сван. — Я ваш повелитель! Не дайте ей уйти отсюда…
Один солдат прицелился и выстрелил.
Пуля прошила грудь темноволосому мужчине, и он ошеломленно покачнулся. После второй пули он споткнулся о мертвеца и упал в грязь, а солдаты кинулись к нему, возобновив борьбу за руку, пронзенную гвоздями. Подошли другие, привлеченные выстрелами. Они увидели руку без тела и тоже бросились в драку.
— Убейте ее! — требовал темноволосый.
Но его вдавили в грязь тела толкавшихся солдат, и он едва скулил:
— Убейте маленькую ведьму…
Кто-то взял топор и стал орудовать им. Темноволосый оказался в самом низу шевелящейся кучи, и сквозь брань и хрюкание дерущихся Сван слышала, как он бормотал:
— Это моя вечеринка! Мой праздник!
Она увидела, как чей-то сапог вдавил его лицо в глиняную жижу.
Потом его загородили спины и плечи.
Сван продолжила путь. Джош двинулся за ней, но Робин медлил. На земле лежал еще один пистолет. Он нагнулся было за ним, но остановился и не дотронулся до оружия. Вместо этого он втоптал пистолет в грязь и догнал своих.
Они прошли через лагерь, где солдаты сдирали с себя отвратительную окровавленную форму и кидали ее в огромный костер. Мимо бегущих в никуда мужчин и женщин проезжали с ревом грузовики и бронемашины. Крик: «Полковник мертв! Полковник Маклин мертв!» — несся над лагерем. Снова раздались выстрелы, как будто разрешались последние споры или кто-то совершал самоубийство.
Наконец они подошли к трейлеру Шейлы Фонтаны.
Охранники ушли, дверь оказалась не заперта. Сван открыла ее и увидела Шейлу. Та сидела перед зеркалом и смотрела на себя, держа кусочек стекла.
— Все завершилось, — сказала Сван.
Шейла встала. Осколок пульсировал светом.
— Я… ждала вас, — обрадовалась Шейла. — Я знала, что вы вернетесь. Я… молилась за вас.
Сван шагнула ей навстречу и обняла ее. Женщина прошептала:
— Пожалуйста, разрешите мне пойти с вами.
— Да, — ответила Сван.
Шейла сжала ее руку и поцеловала.
Сван подошла к матрацу и достала из него потрепанную кожаную сумку. Ощутив сквозь нее очертания короны, прижала ее к груди. Она должна беречь ее и носить с собой всю оставшуюся жизнь, потому что знала: человек с алым глазом может вернуться. Пусть не сегодня и не завтра, пусть даже не в следующем году и не через год, но когда-нибудь где-нибудь он выйдет из тени — с новым лицом, под новым именем, — и в тот день она должна быть очень осторожной и очень сильной.
Сван не догадывалась, какие еще возможности таит в себе корона и куда приведут ее прогулки во сне, но была готова к первому шагу. И этот шаг, знала Сван, поведет ее по новой дороге. В детстве, выращивая цветы и зелень на автостоянке в Канзасе, она и представить себе не могла такой путь, но тот мир и то время исчезли. Она больше не была ребенком, а пустыня ждала целительного прикосновения. Девушка повернулась к Джошу и Робину. Сестра была права: найти того, кого любишь, того, кто любит тебя, — это значит выиграть половину битвы. Теперь Сван знала, что нужно предпринять, чтобы чудесные вещи, увиденные ею в короне, свершились в реальности.
— Я думаю, что… есть и другие, кто, возможно, захочет пойти с нами, — сказала Шейла. — Женщины… вроде меня. Некоторые мужчины тоже. Не все они плохие… они просто боятся и не знают, что делать и куда идти.
— Хорошо, — согласилась Сван. — Если они сложат оружие, мы примем их.
Шейла ушла, чтобы собрать остальных, и вернулась с двумя потрепанными ДР — сильно накрашенной испуганной девчонкой-подростком и крепкой негритянкой, на чьей голове торчал красный ирокез, — и тремя взволнованными мужчинами, на одном из которых была форма сержанта. В знак доброй воли экс-солдаты принесли рюкзаки, полные тушенки и консервированного супа, и воду из родника в Мериз-Ресте.
Черную проститутку звали Клео — от Клеопатры, как драматически объяснила она; женщина принесла с собой целую кучу ярких и безвкусных колец, ожерелий и прочих безделушек, которые Сван не понадобились.
Лицо девушки-подростка почти скрывалось за темными волосами.
— Они зовут меня Джой, — сказала она. И протянула Сван свое сокровище: единственный желтый цветок в горшке из рыжей глины, который ей каким-то образом удалось сохранить живым.
Когда свет нового дня погас, грузовик, за рулем которого сидел Джош, а в кузове — Робин, Сван, Шейла, две ДР и трое мужчин, выехал из лагеря «Армии совершенных воинов», где какие-то безумцы подожгли трейлер полковника Маклина и растрачивали последние патроны.
После того как Джош со спутниками покинули расположение «АСВ», с гор спустились волки и бесшумно закружили у остатков лагеря.
Пришла ночь, на небе появились звезды. Светя одной фарой, почти без бензина, грузовик повернул на запад.
В темноте кузова Сван заплакала, вспоминая Сестру, но Робин обнял ее. Она прижалась головой к его сильному плечу и успокоилась.
