— Не замечаете нестыковки? — удивилась я. — Завтракать все сели в восемь, в десять ваша протеже поехала к Ромальцевой. Магазин, в котором Лера оставила паспорт, находится в начале Кутузовского проспекта. Валерия вошла в торговый центр в полдвенадцатого или без четверти, побегала там, напугала кассирш. Ну как она ухитрилась добраться почти из центра на окраину, посмотреть жилплощадь, побеседовать с хозяйкой? У нее на это осталось невероятно мало времени.
— Наверное, она опоздала на встречу, — предположила Рената.
Но я не согласилась:
— Секунду назад вы сказали, что Евгения Михайловна позвонила в четверть первого.
Рена закатила глаза.
— Господи! Какая разница!
— Большая, — уперлась я. — Вам не приходило в голову, что Евгения соврала?
В комнате воцарилась тишина.
— Зачем? — удивилась Софья.
— Интересный вопрос, — кивнула я, — и правда, зачем? Еще меня смущает ситуация с певцом. Лера отказалась служить домработницей у соловья шоубиза, свое решение она мотивировала маленькой зарплатой и огромным объемом работы.
— Дурочка! — воскликнула Рената.
Я выехала из ниши.
— А теперь смотрите, что получается. Дадим Назаровой фору, Лера в состоянии паники в одиннадцать тридцать покидает магазин. Я верю кассиршам: они почти одинаковыми словами описали поведение Валерии. Паспорт в стиралке, губная помада в СВЧ-печке, пудреница в холодильнике, — все свидетельствует о неадекватности Назаровой, она в ужасе.
— Некоторые люди могут в одночасье сойти с ума, — заметила Софья.
— Реактивный психоз, — согласилась я, — но от него без помощи врача не избавиться. Лера же едет к Евгении Михайловне, успев за полчаса пересечь весь город. Но ведь у нее нет с собой сумки. Где она взяла деньги на метро?
— Небось положила кошелек в карман, — пожал плечами Эдуард, — не стоит искать кошку там, где ее нет. Даша, успокойтесь, Валерия стала жертвой грабителя.
— Сумки при ней не имелось, — твердила я, — она шла с пустыми руками, была небогато одета, без украшений. На такую не нападут даже наркоманы. Ее намеренно убили.
Софья прикрыла рот ладонью, Рената достала из кармана пачку сигарет и щелкнула зажигалкой.
— Милиция разберется, — сказал Эдуард. — Мы не должны мешать специалистам. Увы, Валерии более нет, и, простите, не наше это дело, почему она умерла. Давайте подумаем о Насте. Малышка не очень-то занервничала, когда я ей вечером объявил, что мама сильно опаздывает, а утром рано уедет искать работу. Девочка не очень эмоциональна, она приучена к холодности матери. С одной стороны, это плохо. С другой — будет ли для малышки сильной травмой известие о смерти Леры?
— Дашенька купила нам чудесную стиральную машину! — вдруг вспомнила Софья. — Самую дорогую из возможных, настоящее импортное качество фирмы «Кок».
— Вы очень щедры, — опять похвалил меня Эдуард.
— Ужин готов! — закричал Вадим.
— Пойдемте скорей, — засуетилась хозяйка. — Вадим нервничает, если горячее остывает.
Во время ужина я постоянно поглядывала на Настю и вынуждена была признать правоту Эдуарда. Девочка не выражала беспокойства по поводу отсутствия Валерии, лишь в самом конце трапезы вдруг спросила:
— А где мама?
Софья начала комкать салфетку, Рената, решившая поужинать в приюте, опустила глаза, Эдуард схватил чашку и стал сосредоточенно пить чай. Ситуацию спас Патрик.
— Мама приедет поздно, а завтра рано уйдет. Ты взрослая девочка, поэтому спокойно заснешь. Утром я отвезу тебя к доктору, он вылечит твои ушки.
Настя, сосредоточенно смотревшая на губы психолога, отреагировала только на последнюю фразу Патрика:
— Я стану как все? Завтра?
Психолог ответил честно:
— За один день не получится. Но надо начать. Пошли, я включу тебе мультик.
Около десяти вечера я спустилась в сад. За мной важно вышагивала Афина и семенил Рип.
— Сделай одолжение, пописай на улице, — попросила я щенка, — неприлично делать лужи в спальне.
Собаки побежали в глубь участка, я в кресле поехала за ними. Софья старается экономить, территория приюта освещена плохо, я сидела почти в темноте и тишине. В сентябре птицы не поют так, как в мае, не стрекочут кузнечики: осенью животный мир не суетится, бережет силы для долгой зимы.
Внезапно за спиной раздался кашель. От неожиданности я привстала, почувствовала сильную боль в левой ноге и с коротким вскриком шлепнулась обратно.
— Напугал вас? Простите, я не хотел, — сказал Патрик, появляясь в зоне видимости.
Я перевела дух.
— Ерунда.
Психолог сел на расположенную рядом скамейку.
— Вы совсем ничего не боитесь? Мышей? Пауков? Жаб? Червяков? Тараканов? Одна моя знакомая падала в обморок при виде гусеницы.
Я засмеялась.
— Господь наградил меня сыном и дочкой, которые обожают разную живность. У нас кто только не жил! Удав, паук-птицеед, рыбы, лягушки, не говоря уж о кошках-собаках-хомячках-ежах. Дети первые месяцы преданно заботились о питомцах, но потом им надоедало чистить клетки, мыть хвосты-лапы, и в этот процесс приходилось включаться мне.
— А как насчет крови? — прищурился Патрик. — Или уколов? Вы способны в живого человека иголку вогнать?
Я развеселилась еще больше.
