— Вы кто? — стараясь не заорать от страха, повторила я. — Зачем зашли в «Приют доброй Клары» и спрятались в гардеробе?
— Не знаю, — ответил знакомый голос. — Как меня зовут?
Я вздохнула полной грудью.
— Николай Ефимович! Как вы сюда попали?
— Спать ложусь, — ответил Поповкин. — Пришел к себе, а кровати нет. Где она?
Мне стало до слез жаль дедушку. Не дай бог потерять ум и превратиться в беспомощного ребенка.
— Подушки нет, — продолжал Николай Ефимович. — Темно!
— Это не ваша комната, — сказала я.
— Ох, простите великодушно, — зачастил дедок. — Попал в чужую? Поверьте, без злого умысла. Вы Таня?
— Нет, Даша, — терпеливо ответила я.
— Аха-ха! — ухнул Гектор. — Даша! Каша-малаша!
— Прекрати болтать, — устало приказала я птице.
Ворон гавкнул. Фина оглушительно чихнула, раз, другой, третий, Рип присел на корточки и напрудил лужу, Николай Ефимович принялся раскачиваться из стороны в сторону.
— Куда я попал? Чего я хочу?
Меня охватила усталость. Афина, похоже, простудилась, иначе почему она безостановочно чихает? Щенок так и не понял, что свои дела надо совершать на улице, а не в доме. Гектор произносит какие-то заклинания, надеюсь, он не вызывает злых демонов. Николай Ефимович впал в прострацию. В инвалидном кресле гора материи, и непонятно, как и куда ее убрать. Бурдюк строит планы мести, левая нога у меня не работает, а в остальном, прекрасная маркиза, все хорошо.
— Пора ложиться, а то не высплюсь, — забеспокоился Николай Ефимович и стал оседать на пол.
Я встряхнулась. Не время проявлять малодушие. Ничего ужасного не происходит, простые бытовые неурядицы. Я схватила Поповкина за плечи.
— Пошли.
— Куда? — спросил безумец, но покорно последовал за мной.
Если вы полагаете, что я без приключений доставила старичка в его опочивальню, то ошибаетесь. Прохромав по коридору, я уперлась в крепко запертую створку. То ли Софья, решив, что все обитатели приюта мирно похрапывают в постельках, задвинула на этой двери щеколду, то ли ее захлопнул сквозняк. Мне пришлось вести Поповкина на улицу, огибать дом, вводить деда, Афину, Рипа и втаскивать кресло через центральный вход.
Когда мы добрались до спальни старика, Николай Ефимович хлопнул себя ладонью по лбу.
— Старый дурак!
— Дурак, — не упустил момента схамить Гектор.
— Вот же кровать! — радовался Поповкин, показывая на письменный стол.
Я от всей души посочувствовала Софье. С каждым днем Николаю Ефимовичу будет становиться хуже. Вчера он выглядел бодрячком, его подводила память, но тарелку с ботинком пенсионер не путал. Сейчас Поповкин уже не различает предметы мебели!
Дед подошел к столешнице, уложенной на две массивные тумбы, постучал по ней пальцем и расстроился.
— Жестко.
Я увидела около стопки журналов упаковку самоклеящихся листочков, оторвала один, вынула из кармана ручку, написала на розовом прямоугольнике «ПОСТЕЛЬ» и разместила объявление на спинке кровати.
— Ложитесь сюда. Видите бумажку?
— Спасибо, Танечка, — обрадовался Николай Ефимович.
На следующий день за завтраком я со вздохом заметила:
— Жаль, у вас не сохранилась инструкция по пользованию инвалидным креслом!
— Это точно, — ответила Мурмуль.
— Вообще-то странно, — вздохнула я, — передвижное устройство дорогое, сложное в эксплуатации, к нему непременно обязаны приложить руководство.
Эдик потянулся за тостом.
— Это подарок от одного человека.
— Вроде оно принадлежало его родственнице, — подхватила Софья, — он привез к нам кресло и сказал: «Пользуйтесь».
— Мы даже не успели спросить, как спонсора зовут, — продолжил Эдуард.
— Приюту делают презенты, — зачастила хозяйка, — мы рады любой вещи, швабре, обогревателю, комплекту постельного белья.
— Иногда бэушные вещи приносят, — хмыкнул Эдуард. — Но в основном одежду из церкви. Тут неподалеку расположен храм. Местный батюшка щедрый человек.
— Нам с отцом Пименом повезло, — оживилась Софья, — к нему много богатых прихожан заглядывает, из тех, кто деньги не считает. Нашим постояльцам достается от них отличная обувь, свитера, костюмы, платье.
— Отец Пимен часто говорит пастве: «Помогите нуждающимся», — подхватил Эдуард.
— Но кресло не от него, — уточнила Софья. — Думаю, у кого-то из очень богатых людей умер член семьи, инвалид. Выбросить коляску рука не поднялась, и человек справедливо рассудил: в приюте она больше пригодится. Но он нам ничего не объяснил, мы попробовали разобраться, нажали на кнопку и услышали иностранную речь. Увы, мы не обучены языкам, дыра у нас с Эдиком в образовании. Ой, Дашенька! Вы-то со своими лингвистическими талантами определенно поняли, как рулить креслом!
— Овладеваю «методом тыка», — улыбнулась я, — непременно запишу для вас все, что выяснила. Настя поехала к врачу?
— Рената ее повезла, — кивнул Эдуард.
— Булочки, — захлопотала Софья. — Попробуйте. Фирменная выпечка Вадика.
— Всем привет, я проспал! — громко сказал Патрик, входя в столовую.
