Я ждала, ждала, и нет, и пошла, думаю, утоплюсь. Недалеко от нашего дома была река Икса и под рекой приклонилась береза и омут, глубокое место реки, и я решила упасть в этот омут, а за мной, оказывается, следил участковый милиционер Баженов. Он меня схватил и принес домой на руках и говорит моим: «Я ее спас и она будет моя», а я его ненавидела.
И вот пришло следующее воскресенье и Андрей приехал за мной, и уже не тот, а какой-то чужой, говорит: «Хочешь, поедем со мной, а не хочешь, решай сама. Я скоро уезжаю». Но мне уже раздумывать было некогда, потому что на это была очень уважительная причина. Я собралась и поехала. Приехали к ним, а Роман Дмитриевич говорит: «Вон с моей ограды, паскуда». Боже мой, я не знала, что делать, а у соседей была свадьба. Иван Романович, старший брат, взял меня под руку и привел в квартиру, а потом пошли на свадьбу к соседям. Там была гармошка, я выпила рюмку для смелости и пошла плясать, и Андрей со мной плясал, и пели частушки, и все обошлось хорошо, и через два дня мы с ним уехали в Болотное.
Приехала мама, и проводили нас на поезд в Красноярск, а там на пароходе «Косиор» до Новоселова, но пароход пришлось ждать тринадцать дней, и плыли три дня до Новоселова. Приехали в село Черную Кожу, там жил и работал Андрей. Андрей за этот год построил кожзавод. Ему предложили небольшую партию выделать пробных кож, он выделал, и в Красноярске одобрили и разрешили ему построить завод. И они построили. Андрей стал работать мастером и пошел в отпуск и привез меня.
Квартира у него уже была договорена: комната двадцать пять рублей с харчами на двоих. И вот стали мы там жить. Все было хорошо, и я немного стала с ним работать на заводе: мездрила кожи, волос сгоняла с кож и шерсть мыла. Там прошла в профсоюз. Андрей был секретарем комсомольской ячейки, вступили с ним в драмкружок, я стала ходить в школу, все было хорошо и весело.
