Лечение электричеством полностью

Однажды у Андрея было комсомольское собрание закрытое, и я вечером пошла к молодежи на точок, — так называли, где собиралась молодежь. И он мне наказал: «Ты не ходи к Залепиным», а я его не послушала, пришла на точок, и вот объявились Залепины — его любовница со своей невесткой. Как увидели меня — и подхватили под руки и к себе, и угощать. Они жили хорошо. Они накрыли стол, пригласили меня к столу, и их мать принесла бутылку запеканки, а мать была похожа на ведьму, и маленькие рюмочки граммов по тридцать, и почему-то ту рюмку, которая была назначена мне, она прикрывала бутылкой, и полила ее мне, и я немного пригубила и почувствовала, что по желудку прошла иголка с ниткой, и мне как-то стало плохо. После угощения мы снова пошли на точок, я там упала, потеряла сознание. Побежали к Андрею, и он сразу попросил лошадь и повез меня в больницу, но там надавали мне лекарства, в общем, в сознание я пришла только на другой день. Меня сильно рвало, раздуло живот, но и это я выжила.

А в последующее воскресенье они пришли ко мне, принесли мне как больной меду и постряпали, но Андрей их взял и с крыльца столкнул и бросил все в грязь, и они ушли. Андрей жил один у них на квартире, и скрутились с ихней Анной, и у нее был ребенок, но не от Андрея, а от Сазона. Она подала в суд на того парня, на Сазона, в общем, черт их знает, но я выжила. Тяжелое было время.

— Здесь чесночные плантации, — закричала Лизонька, они недавно вышли на 101 дорогу. — Слышишь запах?

Грабор с жадностью понюхал воздух, ему показалось, что запах чеснока тоже хороший знак в начале путешествия.

— Чеснок — единственное доказательство существования Бога, — сказал он. — Мне говорил мой друг, психоаналитик. Чеснок и крест отгоняют вампиров. В минуты безверия я нюхаю чеснок. Бог наконец заговорил со мною.

— Коньяк, — вскрикнула Лиза, пытаясь закрыть окошко. — Тебе больше подходит коньяк. Что ты вчера городил про Бога?

— Я могу доказать его присутствие, если мне принесут чеснок. — Ветер продолжал шуметь и захватывать. — Иначе я впаду в ересь!

— Ты жид, Грабор. Вечный жид, — прокричала Толстая.

— Нет, — заорал он, — я не Вечный. Мне говорила такое одна женщина… Я мало работал над собой… А с настоящим Вечным Жидом я встречался в поезде Майами — Нью-Йорк. Давно-о-о!!!

Чесночные плантации закончились, промелькнуло несколько костлявых речек и неокруглых озер, реклама нарядного мужчины с пластмассовым раком в половину его тела. Восторг Грабора сменился ровной, безболезненной ностальгией.

— Бубу убили в сентябре, — начал он. — После этого я икал дней десять. Я решил пропить все деньги, которые у меня были. Был под впечатлением… Меня вызвали в Нью-Йорк… Я тогда выглядел по-другому… Я тогда был вечным…

Лизонька задвинула окошко, выключила музыку, скосилась на Грабора, таким малохольным она его еще не видела. Солнце сменилось мелким моросящим дождиком, погода хотела соответствовать настроениям рассказчика.

— Я шел по поезду взять кофе, — заговорил он. — Сидит человек, читает книжку… Похож на профессора… И спрашивает меня: «Не знаете, какая здесь влажность?» Представляешь, какой фраер? Я пожал плечами и ушел. Когда вернулся, говорю: «Роки-Маунтин, здесь горы, сухо, я был здесь два года назад». — «А что у вас за акцент?» — «Цыганский, я цыган.» Он тут же подвинулся, уступая место. Потом полез на багажную полку и достал оттуда вставную челюсть, завернутую в газету.

— Начал кусаться? — засмеялась Лизонька.