На следующее утро облачился в пошитый в дорогущем ателье строгий костюм черного цвета, однотонную светлую рубаху, на шее ненавистный бант, на ногах лакированные черные туфли с заостренными носами по моде, на голове котелок с претензией на светскость. Осмотрел себя в зеркало. М-да, франт, однозначно франт из земных двадцатых позапрошлого столетия. Не хватает щегольских усиков щеткой а-ля киношный Чарли Чаплин, чтобы выглядеть каким-нибудь доном Базилио — боссом регионального отделения сицилийской мафии в славном городе Нью-Йорке.
Арендованным автомобилем решил не пользоваться. Тут ходьбы пешком не более получаса. Настроение приподнятое, все встречные люди кажутся милыми и приятными. Я им улыбаюсь, однако ответные улыбки получаю исключительно от представительниц слабого пола. Мужикам либо пофиг, либо идиотское выражение на довольной физиономии расфуфыренного громилы их откровенно бесит. Однако никто из недовольных так и не решился послать меня словесно по известному адресу. Лишь опасливо отводили глаза и зло фыркали. А мне плевать на чьё-то недовольство.
На КПП предъявил удостоверение личности и книжку абитуриента. Бдительный страж, сверившись со списками, вместо того, чтобы пропустить на территорию Академического городка, в вежливой форме попросил подождать в специальной комнате. Ожидание надолго не затянулось. Минут через десять на пропускной пункт пришла представительная дама средних лет с объемным конвертом из плотной коричневой бумаги в руках. Я её раньше видел в секретариате приемной комиссии, но как звать-величать не имею представления. Женщина посмотрела на меня, как мне показалось, с легким сожалением и сразу же взяла быка за рога:
— Вы Влад Лёд?
От недобрых предчувствий у меня засосало под ложечкой. Однако я постарался изобразить на физиономии самую благодушную улыбку.
— Да, я именно тот, кто вас интересует.
Дама протянула мне конверт.
— Влад Лёд, от лица руководства Академии приношу вам наши глубочайшие извинения. По независящим от вас обстоятельствам мы вынуждены отказать в вашем желании пройти обучение в стенах данного учебного заведения. Здесь все ваши документы.
Меня как обухом по голове огрели. Горло перехватило. С выпученными глазами я молча смотрел на женщину, не понимая, что происходит. Через какое-то время мне все-таки удалось прийти в себя. Мозги включились и начали анализировать ситуацию. Ага, кажется понимаю, чьих это рук дело. Заботливый папенька предпринимает необходимые меры, чтобы я не маячил перед глазами его обожаемой дочурки. Обида и горечь перехлестнули в моей душе через край. Я был зол, очень зол. Машинально принял пакет и уже собрался молча удалиться. Однако любопытство все-таки перебороло гордость. Для прояснения ситуации, я нашел в себе силы, чтобы задать вопрос представительнице приемной комиссии:
— Уважаемая не соизволите ли объяснить причину отказа? — Сам себя не узнаю, вроде бы не обучен изъясняться в столь чопорной манере. Откуда что взялось?
— Видите ли, юноша, в этом году очень много претендентов на обучение из дворянского сословия. По старинной договоренности Гильдии со светскими властями мы обязаны в первую очередь принимать именно одаренных высокородных. Представители прочих сословий зачисляются по остаточному принципу. Сожалею, но на данный момент все места уже распределены и для вас такового не нашлось.
Выходит, зря я подумал на графа. Никаких происков он мне не устраивал, виноват случай и плодовитость дворян. От этой мысли почему-то аж на душе полегчало. Странно, вроде бы до графа и его распущенной дочки мне нет дела, но, как бы там ни было, настроение улучшилось.
Улучшилось-то оно улучшилось, все равно ситуация не радует, хоть ничего непоправимого не случилось. Отправлюсь в какое-нибудь соседнее царство-государство, не обязательно в столицу. Там, конечно, качество обучения не то, что здесь. Плевать, главное получить возможность овладевать пси-практиками и получить заветную корочку на право применять их на законных основаниях.
Сухо попрощался с дамой и отправился восвояси. Прежде всего, заскочу-ка я в Гильдию Магов, чтобы узнать, куда податься обиженному абитуриенту, чтобы гарантированно не получить очередной отказ.
Мерное вращение двенадцати винтов, толкающих огромную тушу дирижабля — или как здесь говорят «баллона» — в виде ненавязчивых вибраций передается в пассажирский салон через жесткий скелет летательного аппарата. Мы летим на высоте шести тысяч метров. За бортом минус девятнадцать градусов в пересчете на привычную мне шкалу Цельсия, нехилый попутный ветерок помогает мощным паросиловым установкам толкать китообразную тушу в нужном направлении. Внутри герметичной гондолы нормальное атмосферное давление, тепло и не дует.
