— Я не стану спорить с тем, кто они такие, — я работал меланхолично и неспешно. Когда копаешь могилу, спешить не следует. Сейчас, например, сменил кирку на лопату. — Вообще ни о чём не стану спорить. Но… Иногда живых характеризует отношение к мёртвым.
— Ну, культура-шмультура… Если так важно их похоронить, то давай соберём всех вместе, скажем пару неискренних слов и…
— В шкаф положим? — я снова сменил лопату на кирку. — В несгораемый шкаф я их уже положил, он будет их гробом. Довольно тесным гробом, но ничего. В смерти они найдут взаимную любовь.
— Ну, а нафига могилу копать?
— Потому что такова традиция.
— Ты тот ещё приверженец традиций. Наверняка нарушил закон чуть ли не в первый день после Катаклизма?
— Ага. Угнал машину, перевёз труп. Да брось ты так смотреть. Я же этот труп и хоронил. У меня особенные отношения в покойным. Можно сказать, негласная договоренность…
— Давай я тебе хотя бы помогу, Странник. Но знай, я против этой бессмысленной траты сил.
Кипп взял лопату и выкидывал из будущей могилы получившиеся комья. Я махал киркой, откалывая окаменелые куски грунта.
— Знаешь, — продолжил я, — Покойники не являются мне во сне. Даже те, кого я сделал таковыми, Кипп. Больше скажу, в глубине души, когда я вижу людей, думаю… чего ты ерепенишься, приятель, мне ж тебя хоронить и в твоих интересах, чтобы я не плюнул на гроб?
— И меня?
— Не знаю… Раз уж мы тут вдвоём, я хочу приоткрыть тебе следующую страницу своего плана. Мы спасли Диджея, поместим его в карантин в нашей колонии. Встретимся с Денисом и Кабыром, если они не померли от вируса.
— А ты оптимист.
— А то… И поедем мочить ордынцев.
— Мы… То есть, я тоже?
— Не знаю. Я тебя зову, а согласишься ли ты… Ты убийца, Кипп.
— Ты тоже, Странник.
— О да, ещё и какой… Есть такая байка, что в министерстве внутренних дел СССР был дедок, с которым первыми здоровались все, приветливые были… Все, включая самого министра. За что такое внимание, спросишь ты? Он приводил в исполнение немедленные приговоры в те времена, когда МВД назывался НКВД и расстрелял десять тысяч человек или поболе. Само собой, это байка, и никто не знает, правда ли это.
— Тебе его слава покоя не даёт?
— Для меня война — это тяжкое бремя, но выбора у меня нет. Посчитай дни. Цепкость в точных вопросах мне всегда нравилась в тебе, Кипп.
— Дни от заражения? Первый день мы убегаем. Ночью ты, непонятным мне образом перебил врагов, и это при том, что ты был бледнее снега от болезней. Ты же был полубессознательный?
— Не отвлекайся. Вот этот кусок земли тоже брось. Первый день… Дальше?
— Следующая ночёвка в пустом цеху. Встретили Проводника.
— Двое суток.
— Добрались до DJ Ярута. Трое. Сейчас идут четвёртые сутки.
— Если сможем зарядить аккумулятор и при условии, что вездеход поедет, завтра можем добраться не только до базы в цеху, но и до дома сектантов доедем. Это будет пять дней от заражения. После вторых заражение происходит волнообразно. На пятые сутки первые больные уже страдают от высокой температуры, но ещё никто не начал умирать. Идеальные условия для нападения, когда вирус станет валить с ног ордынцев, это ещё что-то около трех-пяти дней. Вот столько у нас есть на раскачку. У меня, потому что я не знаю кто со мной. Всё, баста, хватит копать. Поможешь мне перетащить гроб?
— Помогу, — пробурчал Кипп.
Мы оттащили ящик при помощи верёвок. Ирония в том, что это были те же верёвки, что тащили «лодку». То есть ровно то же, что вытягивает жизнь, участвует и в погребении.
Доволокли, сняли верёвку, и спустили в нишу. На настоящую могилу это не тянуло, глубина не больше шестидесяти сантиметров, но копать окаменелый грунт объективно сложно, так что это своего рода компромисс.
Я не говорил громких слов. Не моя это сильная сторона — пламенные речи.
— Так, граждане, не поделившие между собой… Покойтесь с миром.
Сказав это, я взялся за лопату и стал заполнять могилу смесью грунта и снега. Ветер пронизывал до костей и ломил кисти рук.
Кипп молча стоял, бросая взгляды то на меня, то на могилу, потом взялся за кирку и стал сталкивать грунт в яму.
Когда мы вернулись, моя обувь была безбожно испачкана, так что я присел чистить её в круг около костра.
— Похоронили? — Проводник кашеварил и воспринял наши манипуляции, как само собой разумеющееся.
— Ага. Ну что, надо лежанки делать? — я дал себе пару минут отдыха, однако хотел закончить с условиями ночёвки, так что встал. — В первый момент думал, что придётся откручивать кресла со старой советской техники, которая тут пылится. Но оказалось, что в дальних помещениях есть погрызенный диван и пара кушеток.
Мы с Киппом перенесли их и расставили вокруг огня. К сожалению, мыши сожрали все ткани в здании, но у геологов были неплохецкие спальники. Один я отдал Киппу, второй мы подстелили под DJ Ярута. Спать в лодке было по-прежнему жёстко, зато теперь — тепло.
Проводник покормил нас кашей и чаем собственного производства, в котором даже чувствовался отдалённый привкус сахара. Была положена и укрыта порция на Диджея, такая же, как и на нас.
