Однажды, неся веточку мяты и чабреца для чая, она заблудилась в лабиринте служебных переходов. Дверь с полуоткрытой створкой издавала странные, манящие запахи: химическая горечь, сладковатый дымок, терпкий аромат сушеных трав. Любопытство пересилило осторожность. За дверью оказалась лаборатория. Стеклянные колбы, гладкие и прохладные на ощупь, реторты, пучки засушенных растений, книги в потертых кожаных переплетах с непонятными зловещими символами. И молодой человек в испачканном фартуке, с всклокоченными каштановыми волосами и умными, живыми, но сейчас удивленными карими глазами. Он вздрогнул, увидев ее, чуть не уронив ступку.
– Вы… вы кто? – спросил он, быстро отставляя инструмент.
– Тэссия. Я… живу здесь. Простите, я заблудилась. Запах трав… – она показала свою веточки трав, словно оправдываясь.
Его лицо озарилось неподдельным интересом.
– Элион. Алхимик на службе Его величества. Вы разбираетесь в травах?
Так началось их знакомство. Элион, сын лекаря, попавший в Дарнхольд за "необычайный талант к смешиванию снадобий" (как он сам скромно говорил), казался родственной душой. Он знал свойства растений не только по книгам, но и по запаху, вкусу, виду. Тэссия, со своим опытом травницы, дополняла его академические знания практическими тонкостями. Она показала ему, как правильно сушить листья в тени, чтобы сохранить целебную силу, подсказала замену редкому ингредиенту в бальзаме для ран на более доступный, но не менее действенный местный аналог. Они часами могли говорить о свойствах северных мхов, о ядах и противоядиях, о сложных отварах. Элион был умен, весел, немного неуклюж и совершенно лишен высокомерия. В его компании Тэссия чувствовала себя почти свободной, почти собой. Их смех иногда разносился по каменным коридорам, когда какой-нибудь опыт шел не по плану, оставляя липкие следы на деревянном столе или легкий дымок под потолком. Но иногда, в моменты тишины, ловила себя на мысли, что его интерес кажется слишком… целенаправленным. Особенно когда он расспрашивал о Вечнолесье, о брате, о местах, где можно укрыться.
В один из дней Тэссия аккуратно разложила на столе пучки сушеных трав, собранных в саду. Лаборатория пахла дымом, металлом и горьковато-сладкой смесью лекарств и алхимических экспериментов.
– Вот, – она указала на темно-зеленые листья с резными краями. – Это зверобой. В Вечнолесье его называют «солнечной травой». Он помогает от боли в суставах, если настоять его на масле.
Элион, склонившись, осторожно взял листок, поднес к свету масляной лампы. Его карие глаза загорелись профессиональным, оценивающим интересом.
– У нас его используют для заживления ран, но я слышал, что в больших дозах он может быть ядовит.
– Да, – кивнула Тэссия. – Для некоторых людей смертельно опасен – она потянулась к другому пучку. – Мой брат… – Голос ее сорвался, будто зацепившись за колючее воспоминание об отравлении брата. – Мой брат Миррель часто рассказывал мне о травах, их свойствах.
Элион поднял на неё взгляд, внимательный, почти проницательный.
– Ты часто говоришь о нём. Вы были близки?
Тэссия улыбнулась, но в глазах ее стояла глубокая, знакомая грусть.
– Очень. Он старше меня на пять лет, но никогда не относился свысока. Учил меня всему – стрелять из лука, различать следы зверей, как выживать в лесу. Говорил, что в нашем мире нельзя быть слабой. – Она замолчала, вспоминая его смех, его твердую руку на ее плече. 0 – А ещё… он всегда защищал меня. Даже когда это стоило ему… Она не договорила. Стоило здоровья. Стоило, возможно, жизни. Валтор Ренар, хитрый советник… Кубок, предназначенный королю… Миррель, выпивший его за дядю-короля…Из Вечнолесья пришло донесение Александру, что ее брата, Роана и лекаря Фаэрона никто не может найти. Исчезновение. Живы ли они еще?
– Ты грустишь. С ним что-то случилось? – Элион нахмурился, его брови сдвинулись.
– Миррель… болен. Но я верю, что он поправится, – уже более бодрым, почти нарочитым голосом добавила девушка, отводя взгляд. Доверять здесь было нельзя никому. Даже этому милому алхимику.
Элион улыбнулся, но в его улыбке было что-то натянутое.
– Брат – это хорошо. Надеюсь, что он поправился и ты скоро увидишь его.
– Да, – прошептала Тэссия. – Надежду ведь никто не может отнять?
Она смотрела на травы, но видела бледное лицо брата в тот роковой вечер.
Тишина повисла между ними, густая, как дым от неудачного зелья. Элион осторожно положил руку на её плечо. Его прикосновение было теплым, но почему-то вызвало легкий озноб.
– Если он такой же упрямый и сильный, как ты, то точно жив. Вы обязательно увидитесь.
Тэссия хотела рассмеяться, но в этот момент дверь лаборатории распахнулась с такой силой, что задрожали колбы на полках.
Ворвалась Линара. Её обычно румяное круглое лицо было мертвенно-бледным, глаза – огромными от животного ужаса. Она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, словно отрезая путь погоне. Дыхание срывалось.