Дверь в дальнем конце зала с скрипом открылась. Борк, его лицо, изборожденное шрамами, еще более мрачное, чем обычно, ввел старика. Короля Ориона Третьего. Но это была лишь тень прежнего правителя Вечнолесья. Он опирался на посох, его некогда гордая осанка согнулась под тяжестью неволи и, как выяснилось, предательства. Лицо, похожее на высохшую лесную гримасу, осунулось, глаза, глубоко запавшие, блуждали по разрушенному залу с немым ужасом и тупой покорностью. За ним, как верные тени, шли Миррель и Роан. Миррель, все еще бледный, но с новым огнем в глазах – огнем выжившего и узнавшего правду, держался прямо. Роан, могучий и немой, как скала, его взгляд метал искры ненависти к павшему Валтору и настороженного уважения к Александру.
Орион остановился, его взгляд упал на тело Валтора. Старик вздрогнул, будто его ударили током. Сухие губы задрожали, прошептав что-то невнятное. Потом его глаза, медленно, с невероятным усилием, поднялись на Александра. Не на завоевателя. На человека, стоящего у окна, с перевязанной раной.
– Он… – голос Ориона был хриплым, как шелест сухих листьев под ногами. – Валтор… Он говорил… что ты прислал ко мне убийц… и что отравил Мирреля… – Старик покачал головой, и в его глазах плескалось море горького прозрения. – Ложь. Вся… ложь. Он… хотел трон. А я… старый дурак… поверил. Отдал ему власть… пока гнил в темнице. – Слеза, мутная и тяжелая, скатилась по морщинистой щеке. Он посмотрел на Мирреля, живого, стоящего рядом.
Миррель сделал шаг вперед. Его голос, обычно мягкий и рассудительный, звучал с новой, металлической твердостью:
– Вина на вас, Ваше Величество. Вы начали бесконечную войну, которая закончилась для вас заключением у предателя, чей труп оскверняет этот зал. – Он бросил взгляд на Валтора, в котором не было жалости, только холодное удовлетворение. – Александр Греймарк… – Миррель повернулся к королю Севера, и его взгляд стал невероятно серьезным. – …не только сокрушил змею. Он спас мою жизнь. Ценой своей крови. – Миррель низко, по-военному, поклонился. Глубже, чем требовал этикет. Это был поклон не пленника победителю, а человека, признавшего неоплатный долг. – Вечнолесье обязано тебе жизнью своего королевского алхимика, наследника короля.
Орион кивнул, еще одна слеза смешалась с пылью на его лице. Тишина в зале стала еще глубже, напряженней. Все ждали слов Александра. Он медленно оторвался от окна. Каждое его движение отдавалось болью, но в нем была нечеловеческая выдержка. Его серые глаза встретились с глазами Мирреля.
– Долг? – Голос Александра был низким, чуть хриплым от напряжения, но четким – Я заплатил долг крови. Крови, пролитой в этом зале по вине того, – он кивнул в сторону Валтора, – кто служил тебе, поджигатель Орион. Баланс восстановлен. – Он сделал паузу, его взгляд скользнул к Тэссе, стоящей рядом, и в нем на миг мелькнуло что-то не ледяное. – Больше Вечнолесье мне ничего не должно.
Миррель выпрямился. В его глазах горела решимость, давно выношенная в тишине алхимической лаборатории и в муках отравления. Он окинул взглядом разрушенный зал, остатки своей гвардии, сломленного дядю-короля, суровых воинов Греймарка, и, наконец, Тэссию. Его сестру. Хрупкую, как тростинка, и несгибаемую, как сталь. Облитую кровью врага и кровью человека, которого она любила.
– Баланс, Ваше Величество, – произнес Миррель громко, чтобы слышали все, – это не только расплата за прошлое. Это строительство будущего. – Он сделал шаг к центру зала, к тому месту, где лежал Валтор. – Вечнолесье истекало кровью не только от мечей Греймарка. Оно гнило изнутри. Предательством. Страхом. Слабостью своего короля. – Он посмотрел на Ориона без осуждения, но с безжалостной ясностью. – Я – алхимик. Моя стихия – тигель, формулы, поиск истины в тишине башен. Не тронный зал. Не поле боя. Не управление королевством.
Он повернулся, обращаясь теперь ко всем присутствующим – к своим, к чужим, к самому духу Вечнолесья, витавшему среди развалин.
– Я, Миррель де Лис, единственный законный наследник Ориона Третьего по крови, добровольно и навечно отрекаюсь от престола Вечнолесья и всех прав на него! – Слова прозвучали, как удар гонга, прокатившись эхом под сводами. Даже суровые гвардейцы Александра переглянулись. Орион ахнул, опершись на посох. Роан замер, как изваяние.
Миррель не дрогнул. Его взгляд нашел Тэссию.
– Есть человек, чья душа – сама суть Вечнолесья. Кто знает шепот каждого листа, дыхание земли под мхом, целебную силу каждой травинки. Кто вынес ад предательства, плена и потери, но не сломился. Кто нашел силу простить и силу… любить. – Он сделал паузу, глядя прямо в широко распахнутые, полные непонимания и ужаса глаза сестры. – Есть человек, чей союз – не позор, а единственная надежда на мир для наших земель. Союз не с врагом, а с тем, кто, пройдя через лед и пепел, нашел в себе мужество броситься под клинок ради жизни сына Вечнолесья.
Миррель повернулся к Александру и снова поклонился, еще ниже.