– М-да, сюда бы Талию или Элизу! – Филипп вновь погрузился в задумчивость. – К сожалению, я ничего не смыслю в тонких мирах, а спросить не у кого: демон мертв. Но одно скажу, – брюнет чиркнул по мне взглядом, – ты необычная девочка. Теперь, пожалуй, я начну завидовать Геральту по-настоящему.
Пальцы брюнета вновь коснулись моего подбородка, на этот раз в скупой ласке. Прошлись от губ до дергавшейся мышцы на горле.
– Ну, еще чего нового узнала?
Филипп взял меня на руки. От него пахло потом: сказывалась борьба с Шепчущим. Брюнет тяжело дышал, хотя вроде бы отдохнул. Все наталкивало на невеселые мысли. Легкость движений обманчива, последних минут схватки я и вовсе не видела. Может, Филипп запретил смотреть не из-за Шепчущего, а из-за самого себя? Ни один навсей при женщине не проявит слабость, не покажет, как ему тяжело. Всегда бравый солдат, непобедимый воин, лучший и бессмертный. Иначе дама-аристократка брезгливо отвернется и уйдет. Король даровал мне дворянство, значит, я заработала новые привилегии. Вот, на руках носит, хотя я прекрасно прошлась бы ножками.
Я вглядывалась в шрам на щеке брюнета. Он мне очень не нравился. Если не вылечить прямо сейчас, останется на всю жизнь, изуродует лицо. Красивое лицо. При всех недостатках Филипп отличался статью и породой. Настоящий аристократ! Только почему вдруг поднял руку на королеву?
– Мы сейчас куда? – Я предпочла уйти от ответа на вопрос. Все равно и говорить-то нечего.
– В спальню. Отдыхать.
– Перенапряглись? Бегство, куча порталов, поединок…
Брюнет упрямо мотнул головой:
– Вот еще!
Навсей остается навсеем!
Но Филипп сумел удивить, огорошил просьбой:
– Посмотри, что там у меня. Охотники постарались на славу, боюсь, не выдержу настройку портала. В ответ… – Он задумался. – Купание устрою и вкусного достану. Приготовлю даже. Заодно обувку наколдую. Ходить босиком – удел крестьянки, а ты теперь леди, только без фамилии. Хотя, – Филипп фыркнул, – женщине легко ее получить. Все мужчины Веоса к твоим услугам, только приголубь.
– Ну да, конечно! – Я скептически скривила губы. – Можно подумать, на мне женится дворянин. Например, вы собирались развлечься, даже в любовницы не брали. И вчера не церемонились.
Филипп промолчал, поднялся на второй этаж и опустил меня на кровать в знакомой комнате. Сам плюхнулся рядом и прикрыл глаза. Его руки чуть подрагивали. Сначала я не придала этому особого значения, но потом сообразила: судороги! Неужели припадок? Я подскочила и склонилась над Филиппом. Тот не пошевелился. Недвижные разноцветные глаза уставились в потолок.
Дура, Дария, он просил помощи! Он – просил – помощи! Темный маг, мужчина. Значит, Филиппу очень плохо, иначе он бы ни за что не признался в слабости. Помню Геральта: стиснутые зубы, упрямый взгляд и ни единого звука при вспоротом животе.
Пока присматривалась, вспомнила слова Талии о глазах разного цвета. Получается, Филипп одержим с рождения. Неужели никто не заметил? Сын герцога – видная фигура, да и родитель наверняка склонялся над колыбелью, любуясь долгожданным наследником. Навсейки дарят мужьям детей за особые заслуги, во многих семьях они вовсе не рождаются: не хотят вторые половины, и все.
Брюнет сделал пару глубоких вдохов и со стоном растер виски.
– Кажется, будто кости ломают, – не глядя на меня, ответил на невысказанный вопрос Филипп. – Зато как хорошо, когда полон сил!
Брюнет скинул сапоги и подтолкнул под голову подушку. Он выглядел изможденным, совсем не таким, как утром. Видимо, остатки сознания демона уходили из одержимого. Страшно!
– И сколько все продлится?
Позабыв о былых разногласиях, я пересела ближе и коснулась руки Филиппа. От нее исходил могильный холод. Второе, чужое на-ре венцом обрамляло лоб. Вот и черное сердце. И ухмылка демона. Он рогат и уродлив.
Я вздрогнула и часто-часто заморгала. Видение тут же исчезло. Неужели у меня дар пробудился? Прежде тонкий мир входил в мою жизнь только во время лечения и никогда не пугал звуками, лицами. Всего лишь аура, энерготоки, сознание живого существа, внутри которого находилась.
– Вам можно помочь?
Филипп кивнул.
– Обычным способом?
Снова кивок.
– Вы одержимы с детства?
Брюнет напрягся, даже сел. Пальцы сжались, будто готовясь отразить удар. Значит, угадала.
– Почему ты так решила? – хрипло спросил он.
– Разные глаза – метка избранных.
Филипп хмыкнул и вновь откинулся на кровать. Потом и вовсе расхохотался. Не сошел ли он с ума?
– Да-а, не дура! – Он вытер вспотевший лоб. – Никакой одержимостью в детстве я не страдал. В отрочестве тоже. Но да, демоны своих заранее метят. Они становятся либо сильными магами, либо некромантами, либо одержимыми. Я совместил два поприща.
Он помолчал, а потом сделал самое неожиданное предложение в моей жизни:
– Возьми меня в мужья. Не пожалеешь.
Я глотнула ртом воздух и выпучила глаза. Нет, я ослышалась, Филиппу незачем на мне жениться. Никакой любви брюнет ко мне не питает, богатства за собой я не обнаруживала, в тесных связях с властителями мира не замечена. Бред, бред больного, проделки демона, который мутил разум.
